Игнат Дэйнов - Часть

-Чё корчишь ебало? Тебе сегодня под хвост неруси толпой залезут, и не так кривиться будешь.

Не дослушиваю, ухожу в кубарь.

На хрен его лай, только настроение портит.

В кубрике натыкаюсь на одиноко снующего Костю П. Его я видел только один раз, когда приехал сюда, потом он просто куда-то пропал.

Немного поговорив, узнаю, что он устроился работать на камбуз. Условия скотские: спишь по 2 часа в сутки, находишься в подчинении жирных недотраханных коров-поварих, озлобленных на весь мир за убогую судьбу, ещё и по ночам могут завалиться чёрные, «китайцы», старший призыв, бухие контрабасы и требовать жрачку.

Однако есть и плюсы: ты вдали от своей роты, ты не ночуешь с теми, кто хочет тебя покалечить, ограбить, унизить, изнасиловать, ну и конечно – еды много. В общем жизнь – почти рай, если сравнивать с моим положением в роте, где меня уже перепродают в рабство.

–Слушай, как туда мне попасть тоже работать?

-Ну там, надо сначала с командиром роты пообщаться, потом с начмедом, он рассмотрит твою просьбу…

-Блять, слишком долго! Я не могу столько ждать.

-А когда тебе надо?

С коридора доносится грохот, ржач, ругань, мат и южные наречия.

-Вчера.-смотрю на выход из кубрика, где видны мелькающие тени.

Оборачиваюсь обратно к Косте П, но его нет.

До сих пор не знаю куда он в тот момент съебался.

Первым в кубарь заходит Чепчик.

Под глазом чернеет гематома, на бушлате засохшие капли крови и блеск чего-то жирного.

-О, вернулся.-в его голосе нет радости.-Ну как отдохнул?

-Я не отдыхал, лечился.

-Ага, а мы тут втухали, пока ты там дрых.

-Если бы я там не дрых, ты всё равно б тут втухал, это неизменно.

-Но ты-то отдыхал всё-таки.

-То есть с тобой должны страдать все?

Чепчик не отвечает, по-бараньи на меня глянул и пошел к своей шконке.

Входит моб южан.

-Воть он, сьюка! – они бросаются ко мне.

Прижимаюсь к одной из кроватей, но спотыкаюсь о табуретку и неуклюже падаю между шконок.

Вскакиваю, сжимаю кулаки, встаю в проёме. Они не спешат, хищно улыбаются.

-Ти наш теперь, готовь жопу! – орёт кто-то из узкоглазых, его толкает джигит.

-Нэт, нашэ, нам он нужен!

Меня трясет. Их больше десятка набралось, тут без вариантов. Захотят – сделают со мной всё, что взбрело в головы. Меня спасает пока только то, что они устроили делёжку.

-Дайте его мне! Эй! Слушайте!!! Мне его дайте!

Это Фахылов, к тому моменту, успевший прославиться тем, что любит мучать кого-то конкретно, взяв его в рабство, завалив черновой работой и унизительными требованиями.

Пока я был в госпитале он довёл до попытки самоубийства одного пацана.

Его спасли и увезли в дурку.

Теперь у Фахылова открыта вакансия нового раба.

Фаха улыбается по-отечески, гладя на меня.

-Захуй он тибе? Тупой и борзий, его приструнить нада, да! – шипит Сабиров, но его перебивает кто-то из узкоглазых и что-то непонятное говорит Фахе.

-Я приструню. Будет послушнее, чем любой здесь. Сдайте мне его, так сказать, в «аренду». Если за неделю его не выдрессирую, то забирайте и делайте с ним, что собирались.

-Так давай и выебем его, и забирай! – Сабиров масляно на меня смотрит, и я понимаю, что этот тип реально не здоров чердаком.

– Нет, я с бракованными не хочу возиться. Дайте мне его пока он цел. Не таких ломал, сделаю его послушным и податливым, а после уже делайте что хотите с ним.

-Хорошо, с тибя бухло Фаха! А ты, упырь. – Сабиров смотрит на меня. -Через неделю тхебе пэзда.

Вечер. Сушилка.

Фахылов заводит меня внутрь.

Я готов драться, хотя и не уверен, нужно ли это, ведь он, по сути отсрочил более ужасное событие. Однако, лучше сражаться, иначе так и приучусь слушаться.

Все произошло быстро.

Удар Фахы я не замечаю-слишком быстрое движение в подбородок, и я на полу. Он стоит и смотрит.

Встаю и тут же тройка летит в меня, снова сбивая с ног.

Он бьёт умело, в отличии от черных.

-Вставай.

Медленно поднимаюсь, голова кружится. Резко лечу на него с ударом. Тот неожиданно исчезает и сбоку, по ощущениям, мне в подбородок влетает самолет.

Я на полу.

-Вставай. Я жду.

Снова встаю, хотя сил нет.

Два удара, я падаю в груду кирзачей.

Сверху мне на ебло падают потные вонючие портянки. У кого-то прикол, класть их сушиться, не постирав.

-Вставай.-холодно говорит Фаха.

Пытаюсь встать, но падаю, так как голова идёт кругом. Надо отдать должное Фахылову,-тот меня рубанул, не пролив ни капли моей крови, действуя один и даже не избивая меня лежачего. Возможно, боксерские инстинкты сыграли роль: в боксе то не принято бить лежачих, а может просто хотел меня сломать таким образом, давая мне встать и роняя, показав мою беспомощность.