Алексей Шепелёв - Echo

- Ну ударь меня, ударь… Давай, come on! – предлагает Федя, видимо, ещё осознавая , что сам он меня ударить не может, потому что «по нашим обычиям, если за одним столом сидели (за газетой на лавке на Кольце!), значит, ты мне брат, вы все мои братья».

- Давай, бро, файтклаб!

- В тот раз, когда тусили с Федей, – говорю я повествовательно, сам немного подпрыгивая и разминаясь, - я, Санич, Репа, О. Шепелёв и Фёдор (сам ещё смотрю на Сашу, думая-определяя: восстанет он сейчас, громогласно произнеся «Что ж ты, сынок, несёшь-то?!», или нет)… Репинка сказала какой-то афоризм, что у женщины мозгов как у курицы, а у умной женщины – как у двух куриц, а я говорю: «А у умного Фёдора?», все укатались вообще, а Фет (как зовёт его Репа, только с «э») сделал немного злостное лицо, вскочил и мы начали заподпрыгивать в стиле «прояви свои инстинкты, ну ударь меня, комон и т.д.»…

Не обращая внимания на соответствие только что приведённому примеру, Федя воспроизвёл то же самое. Он, казалось, едва сдерживался, чтобы меня не врасшибить.

- Впрочем, - продолжал я, - он тогда изрёк интересную мысль: Маяковскому надо было бы попозже родиться – тогда б он колбасил в какой-нибудь команде, это был бы Генри Роллинз, даже круче! (Федя вроде чуть успокаивается, а я опять за своё.) И вообще Фёдор, хоть он и араб, и, хоть и говорит, что шиит (дя я пиит!), а возможно, ваххабист (тсс! за его спиной следуют все усатые и бородатые антизвёздно-полосатые: Чингисхан, Мао, Ф идель, Че, Сьенфуэгос, Арафат, Хусейн, Бин Ладен, Хоттаб, Хоттабыч!..), только сам он бородку подсократил, чтоб ненароком на улице не опиздюлится, и в таком виде больше похож на нигроу, да он и есть рэпер! - тем не менее, по всеобщему нашему уговору, сговору и мнению – только брататься кровью не стали! - наш с Сашей брат меньшой!..

- Давай, бро, комон! ебошь! – орёт, заподскакивая, взбесившийся Фёдор.

Санич встаёт, шатаясь-выпрямляясь, подходит к Феде, такому же двухметровому красавцу, как он сам, и сразмаху бьёт в лицо – в бровь, течёт кровь, сочится со лба вокруг чёрного глаза, Фёдор ухмыляется, лижет кровь с руки, просит ещё, Санич бьёт ему в рот, Фёдор плюется, чмокает языком, ухмыляется, забинтованной кистью мокает, как тампоном…

- Почувствуй свои инстинкты, почувствуй свою кровь! – декламирует кровавый Фёдор, но Санич уже осел обратно и закрыл глаза.

- Пожалуй, я пойду домой, - раскланиваюсь я, пятясь к выходу (кровавый Фёдор весь трясётся от напряжения, сжав кулаки на уровне пояса и зубы - на уровне моих глаз), - уроки надо учить…

- Тоже домой, - поднимается, вроде только разбуженный, Игор ище, их гитар ище.

Мы поднимаемся на поверхность, закуриваем, тут стоят две девушки, одна из них Ксюша.

Игорищины одноклассницы – ни больше, ни меньше – идут рядом, разговаривают громоздко, вторая тоже очень приятная, но темно. Я молчу как убитый, плетусь, но готов броситься бежать, готов взорваться нервическим, змеевидным, оплетающим душу неискушенного человека смехом от брошенного мне любого пустяка. Я чувствую траекторию и моторику Ксю, ее тяжелую походку, отступаю чуть в сторону, чтобы не соприкоснуться, не наткнуться на ее бёдра…Зелёный неон и синие лампочки уже позади, но, глядя на ее кремовые штаны сзади, я представляю ее тело стеклянным, стеклопластиковым, заполненным всякими сине-зелёными подсветками – видно все органы и все процессы – ничего интересного нет, просто жидкости, трубки, переливания, расширения… и не надо, я умоляю Вас, не делайте ярко-красного цвета внутри неё!

Светофор на дороге светит и мигает только жёлтым. Мы с Игорем стоим на обочине, курим - ловим мотор, девушки пошли писать в кусты у забора. Что-то происходит глубоко в небе. Горизонтальные вспышки-разрывы, но не резкие, чёткие, как при грозе, а мягкие, расплывчатые, предвещающие и замещающие, шипящие, подсвечивающие контуры облаков, которых так не видно – сплошная тьма. Клёны бьются в окна с решётками, где теплится, чуть мигая, свет – наверное как раз склад-аптека, где работает мать Ю-ю. Ивы, рассаженные тут по высоким бордюрам клумб, мотаются, извиваются, бьются, замирают обмякшие – ветер свежий, холодный, во что совсем невозможно поверить после такой убийственной жары. Ясно одно – в воздухе нет влаги; шелестение, трепет, ветер – всё это против жары, всего этого мы ждали, как кажется, чуть ли не месяцы и годы, но это не дождь, нет воды - не против жары…

Гроза и жара – как это вообще сочетается? Один раз видел грозу при снеге – кажется, в начале апреля… Говорят, в день на Земле происходит около 8 млн. вспышек молнии… в разных местах, но каждая из них в виде волны колебаний облетает вокруг всей планеты, а некоторые, по эффекту эха, вызывают грозу в другом месте… Да, чиркнешь спичкой – и не знаешь, где и чем это отзовётся…