Дэвид Мэдсен - Шкатулка сновидений

— Где, черт побери, вы прохлаждались? — воскликнул я.

Доктор Фрейд взглянул на меня, раздраженный, что его прервали.

— Я скрашиваю время ожидания вас, Хендрик, рассказывая Малковичу и Адельме кое-что из превратностей моей долгой жизни.

— Я уже слышал эту историю, — так же раздраженно ответил я.

— Я рассказываю ее им, а не вам.

— Малкович тоже ее слышал.

— А я — нет, — с упреком заметила Адельма.

— Кроме того, — агрессивно вставил Малкович, — мне нравится слушать ее снова, и снова, и снова. Где прохлаждались вы, если уж на то пошло?

— Обежал полгорода, спасался от толпы убийц, намеренных разорвать меня в клочки, выслушивал оскорбления от мальчика на велосипеде… о, это слишком долгая история, чтобы вдаваться в подробности.

Доктор Фрейд медленно покачал головой.

— Какая невоспитанность! В мире не осталось ни учтивости, ни хороших манер.

— Я бы сказал, что преследование и нападение множества сумасшедших мясников — это более чем плохие манеры!

— Не спорь с доктором Фрейдом, ты, молокосос-головорез! — заорал Малкович. И с театральной нелепостью добавил, понизив голос: — В следующий раз я отшлепаю тебя по голой заднице…

— А почему не сейчас? — задумчиво пробормотал доктор Фрейд.

— Несомненно, — сказал я Малковичу. — Вам бы это понравилось, не так ли? Причинять боль для вас что-то вроде хобби. Когда вы не угрожаете отшлепать мускулистых молодых мужчин, то запугиваете полных женщин ножом.

— Ты обещал, что будешь молчать! Обещал! Доктор Фрейд повернулся к Малковичу и спокойно произнес:

— Пожалуйста, не беспокойтесь, Малкович. Хендрик не сказал мне ничего такого, о чем я бы не знал.

— Что?!

— Мне уже давно известно о ваших садистских наклонностях. И не только мне — любому человеку в Б…, если уж зашел разговор. Около двух лет назад в Стэдлерском институте даже была лекция на эту тему. Приехало около трехсот специалистов по сексуальной психологии, в том числе доктор Хорнбех из Кёбенхафна и профессор Хильдегард Крумп. Хочу добавить, лекцию восприняли чрезвычайно хорошо.

— А кто ее читал? — спросил Малкович, его челюсть отвисла, глаза с недоверием таращились на доктора Фрейда.

— Я, конечно же. С подробными цветными слайдами.

— Слайдами? С чем? — заинтересовался я. Вдруг мне стало очень любопытно.

— С Малковичем, преимущественно.

— Со мной?

— Да. По большей части, в постели, но также в некоторых других интимных ситуациях и обстоятельствах. Засняты практически все телесные отправления, включая частые акты самоудовлетворения.

— Кем?

— Вами, естественно. Отсюда и название — самоудовлетворение.

— Нет, я имею в виду, кем засняты?

— Вашей женой, — ответил доктор Фрейд. — Она охотно с нами сотрудничала. За плату, конечно же.

— Какую?

— Боюсь, это конфиденциальная информация.

— Коварная сучка! — выдохнул Малкович. — А я еще удивлялся, на какие деньги она купила новую зимнюю шубу…

— Видите, Малкович, я знаю все о вашей склонности к темным сторонам сексуального возбуждения.

Потом доктор Фрейд посмотрел на меня.

— Что напомнило мне… — произнес он. — Где граф Вильгельм?

— Ах… — прошептала Адельма.

— К сожалению, он превратился в антиквариат.

— Нет…

— Да, — кивнул я.

Доктор Фрейд подозрительно прищурился.

А почему вы столь внезапно стали объектом всеобщего гнева и ненависти? — спросил он. — Почему простой люд хочет убить вас?

Я молчал, повесив голову.

— Думаю, вы должны нам объяснить, Хендрик.

— Да, Хендрик, — вставила Адельма. — Ты обещал, что все объяснишь.

— Вы правы, — наконец ответил я.

— Ну? — потребовал Малкович. Итак, я глубоко вздохнул и начал.

Все трое выжидающе смотрели на меня.

— Пока я лежал без сознания на земле возле замка Флюхштайн в ночь нападения коров, — произнес я, — мне снилось, что мы с Адельмой занимаемся любовью…

— Вы уже говорили об этом раньше, — перебил доктор Фрейд.

— Возможно, ему нравится описывать, как он терзал и лапал ее, — насмешливо предположил Малкович. — Быть может, он возбуждается, вспоминая мельчайшие детали того, как он истязал ее несчастное тело, как играл с ней, дразнил ее, доводил до вершины визжащей страсти…

— Очень надеюсь, что это так, — вполголоса пробормотала Адельма.

Презрительно взглянув на Малковича, я продолжил:

— Но я не рассказал вам, что после занятий любовью я уснул в постели. Мы оба уснули. И мне приснилось, что я нахожусь в маленькой темной комнатке, наедине с обнаженным мужчиной…