Лион Фейхтвангер - Изгнание

— И коллегу Визенера, — сказал он, — проект этого молодого француза, несомненно, заинтересует. — Гейдебрег посмотрел на Герке тусклыми глазами. — Это вполне понятно, если принять во внимание хорошие отношения между молодым Шасефьером и нашим Визенером, — прибавил он с невинным видом.

Бегемот прервал свой бег. Все, что сказал Шпицци, звучало безобидно, он беспечно улыбался. И все же Гейдебрег уловил в словах Герке какую-то угрозу, некий злобный намек, кольнувший его. И в самом деле странно, что молодой де Шасефьер обратился к фон Герке, а не к Визенеру, что было бы естественнее. Но он не хотел говорить об этом с Герке, а решил объясниться с самим Визенером.

— Проект так называемой встречи молодежи, — довольно сухо сказал он, заканчивая разговор, — очень интересное дело. Я буду иметь его в виду.

Еще в тот же день он выполнил свое намерение и поговорил с Визенером. Визенер испугался. Он вспомнил искаженное ненавистью лицо сына, мелькнувшее перед ним в полутемном саду на улице Ферм во время игры в загадки. Теперь, значит, молокосос, повинуясь коварному инстинкту, снюхался с его злейшим врагом, Шпицци, и заключил с ним союз.

Энергичным усилием воли Визенер овладел собой. Деловито представил Гейдебрегу все возражения против проекта. Нельзя себе позволить вторично потерпеть такое поражение, как со встречей фронтовиков. Риск и выигрыш здесь не находятся в разумном соотношении. Проект не своевремен. Что касается кандидатуры молодого де Шасефьера, то ему, Визенеру, представляется неуместным оказывать на щепетильных французов давление в вопросе, касающемся их одних.

— Мне незачем вам говорить, коллега Гейдебрег, — сказал он в заключение, — с какой радостью я приветствовал бы назначение именно Рауля. Но одно дело — объективное суждение, другое — личная симпатия. — Он ясно и открыто улыбался.

Гейдебрег, по своему обыкновению, прикрыл глаза морщинистыми, лишенными ресниц веками. Злобный намек Шпицци не выходил у него из головы. Он сравнивал про себя лицо, фигуру, повадки Визенера и молодого де Шасефьера. Нет ли здесь кровных уз? Не страх ли перед новой атакой «ПН» и ее последствиями делал Визенера столь красноречивым?

Гейдебрег сквозь быструю, гладкую речь Визенера угадывал состояние тяжкой раздвоенности, в котором находился этот человек. Он из кожи вон лезет, изыскивая убедительные доводы против проекта, о главном же умалчивает. Нет, Гейдебрег не склонен считаться с чувствительностью Визенера. Многого ли мы здесь, в Париже, добьемся, сказал он с сомнением в голосе, если всегда и во всем будем выжидать. В деле с «ПН» и теперь с этой встречей молодежи Визенер ведет себя как настоящий кунктатор. Даже удивительно, сколько благоразумия таится в таком относительно молодом человеке. Фраза эта прозвучала как шутка, но Визенеру послышалось в ней порицание.

Впрочем, Гейдебрег не задержался на этом вопросе, а возобновил разговор на тему, недавно затронутую Визенером, о Клеопатре. Но и то, что Гейдебрег изложил ему по этому поводу, тоже не порадовало Визенера. Гейдебрег кое-что почитал за это время о египтянке и много думал о сыне, который произошел от ее связи с Цезарем, о Цезарионе. Он размышлял, о том, что было бы, если бы Цезарион, которому по воле Цезаря предстояло спаять Запад с Востоком, не был убит своим соперником Октавием. Он, Гейдебрег, полагает, наставительно сказал он, что этот молодой человек, достигни он власти, все равно спасовал бы, ибо он происходил от смешанного брака.

Визенер все понял. Несомненно, ход мысли Гейдебрега вызван намеками Шпицци на Рауля. Если уж он Цезарю не прощает, что у Клеопатры родился от него сын, то как же он осуждает Визенера за то, что тот произвел на свет Рауля.

По неподвижному лицу Гейдебрега нельзя было прочесть степени его недовольства. Во всяком случае, он не был настроен милостиво, когда простился с Визенером. Небеса над Визенером заволоклись мрачными тучами. Вернувшись домой, он недобрыми глазами поглядел на Леа, которая улыбалась ему с портрета. Впервые за долгое время работа над «Бомарше» у него не спорилась.

На другое утро Гейдебрег проснулся после долгого и здорового сна. Сидя в холодной ванне, набирая пригоршнями воду и поливая живот и плечи маленькими струйками, он пришел к решению не поддерживать проекта молодого де Шасефьера. Визенер совершенно нрав: здесь нет разумного соотношения между риском и возможным выигрышем. Тит правильно поступил, расставшись с Береникой, он, Гейдебрег, — не Цезарь.