Орасио Кирога - Анаконда

Как только он исчез, на берег, раздвигая ветки кустов, вышел человек; он был в разорванной рубахе и весь залит кровью. Кровь струилась у него по лицу, и по груди, и по ногам и капала на песок. Он, шатаясь, побрел к берегу, потому что был очень ранен, и вошел в реку. Но едва он успел ступить в воду, как скаты, сгрудившиеся у берега, расступились, давая ему дорогу, и пока человек вброд добирался до острова, причем вода достигала ему до груди, ни один из скатов не тронул его.

И как только человек дошел до острова, он упал без чувств на песок, из-за того что потерял очень много крови.

Не успели скаты поплакать как следует над своим умирающим другом, как раздался такой ужасный рев, что они даже подпрыгнули в воде от страха.

— Ягуар! Ягуар! — закричали они в один голос, стремглав бросаясь к берегу.

И действительно, ягуар, который сражался с человеком и теперь преследовал его, показался на берегу Ябебири. Зверь тоже был тяжело ранен, и все его тело было залито кровью. Увидав безжизненно распростертого на острове человека, ягуар, издав яростный рев, бросился в воду, чтобы покончить с ним.

Но едва он сунул туда лапу, как почувствовал, будто в нее вонзилось с дюжину острых гвоздей, и быстро отскочил назад: это скаты, защищавшие переправу, со всей силой вонзили в лапу ягуара свои острые иглы.

Ягуар захрипел от боли и поднял в воздух лапу; увидев, что вода у берега мутная, словно кто-то взбудоражил весь ил на дне, он понял, что это были скаты, которые не желали его пропускать. И, рассвирепев, он закричал:

— А-а! Я знаю, что это значит. Это вы, проклятые скаты! Сойдите с дороги!

— Не сойдем! — ответили скаты.

— Сойдите!

— Не сойдем! Он хороший человек! Несправедливо убивать его.

— Он ранил меня!

— И ты его тоже ранил. Можешь сводить с ним счеты в лесу. А здесь он под нашей защитой!.. Не пройдешь!

— Дайте пройти! — в последний раз проревел ягуар.

— Никогда — нет! — ответили скаты. (Они сказали «никогда — нет», потому что так говорят индейцы-гуарани, что живут в Мисьонес.)

— Посмотрим, — прорычал ягуар и подался назад, готовясь к прыжку.

Ягуар знал, что скаты почти всегда держатся у берега, и подумал, что если ему удастся сделать большой прыжок, то на середине реки скаты его не догонят, и никто не помешает ему съесть умирающего человека.

Но скаты догадались об этом и помчались на середину реки, передавая друг другу команду.

— Дальше от берега! — кричали они под водой. — Глубже! На середину реки! На середину реки!

И в один миг целая армия скатов устремилась на середину реки оборонять переправу, в то время как ягуар сделал огромный прыжок и погрузился в воду. Он был вне себя от восторга, так как в первый момент не чувствовал никаких укусов и подумал, что скаты остались у берега и ему удалось обмануть их.

Но не успел он и шагу сделать, как целый дождь игл вонзился в него; ягуар взвыл от боли и завертелся на месте: это скаты снова искололи ему все лапы, не оставив живого места.

Ягуар все же попытался двинуться дальше, но боль стала такой нестерпимой, что он вдруг дико завыл и бросился обратно к берегу. Там он упал на бок, задыхаясь от боли; живот его поднимался и опускался, словно он невыносимо устал.

А дело в том, что укусы скатов ядовиты и ягуар был отравлен.

Но, победив ягуара, скаты не успокоились, потому что боялись, что придет самка и много других ягуаров, и тогда они не смогут оборонять переправу.

Действительно, вскоре лес опять загудел, и появилась самка, которая обезумела от ярости, когда увидела лежащего на боку ягуара. Она увидела мутную воду, поняла, что там скаты, и подошла к реке. И, почти касаясь воды своей пастью, закричала:

— Эй, скаты! Я хочу пройти!

— Нельзя, — ответили скаты.

— Если вы не дадите мне пройти, здесь не останется ни одного ската с хвостом! — проревела самка.

— Если и останемся без хвоста, не дадим пройти, — ответили они.

— В последний раз, дайте пройти!

— Никогда — нет! — закричали скаты.

Разъяренная самка нечаянно ступила в воду, и один из скатов, осторожно приблизившись, со всей силой вонзил ей в лапу свою иглу. Зверь взревел от боли, а скаты, улыбаясь, говорили:

— Кажется, у нас еще есть хвосты!

Но самка что-то придумала, и с этой думой, не говоря ни слова, она пошла вдоль берега, вверх по течению реки.

А план был такой: переправиться через реку в другом месте, там, где жили другие скаты, которые не знали, что нужно оборонять переправу. И скатами овладело сильное беспокойство.