Лао Шэ - Рикша

С соседками Хуню не разговаривала. Те без конца жаловались, твердили о своих заботах, сетовали на беспросветную жизнь, горевали и плакали по любому поводу. А Хуню это было неинтересно Она злилась на свою судьбу, но плакать не собиралась, наоборот, она охотно поругалась бы с кем-нибудь. Они все равно не поймут друг друга, зачем же вступать в разговоры? Пусть каждый сам занимается своими делами.

Но в середине апреля Хуню нашла себе подругу. Вернулась Сяо Фуцзы, дочь Эр Цянцзы. Ее «муж», военный, на каждом новом месте обзаводился «семьей»: за сотню-другую покупал девушку, потом дешевенькую койку, пару стульев и жил в свое удовольствие. А когда часть переводили в другой город, уходил холостым, оставляя и женщину и койку. За сто – двести юаней наслаждаться целый год, а то и полтора с новой подружкой – не так уж дорого! На прислугу – чтобы стирала, штопала, готовила – и то уйдет юаней восемь – десять в месяц. А так получаешь прислугу, с которой можно переспать, не рискуя подхватить дурную болезнь. Останешься доволен – сошьешь ей длинный халат из ситца за несколько юаней. Не угодит – заставишь голой сидеть дома, она и пикнуть не посмеет. Отправляясь в другую часть, вояка нисколько не жалел о койке и стульях, так как «жене» еще предстояло самой платить за комнату. Денег, вырученных за мебель и утварь, порою не хватало даже на это.

Сяо Фуцзы продала койку, рассчиталась с хозяйкой и вернулась домой в одном халате из пестрого ситца, с серебряными сережками в ушах

После продажи коляски у Эр Цянцзы осталось юаней двадцать – остальное ушло на уплату долга. Он все сильнее чувствовал, как тяжело в его годы остаться вдовцом Некому пожалеть, некому утешить, и он пил, а напившись, сам жалел и утешал себя как мог. В такие дни он ненавидел деньги и транжирил их вовсю. Порой мелькала мысль, что надо бы снова взяться за коляску, поставить сыновей на ноги, чтобы были опорой в старости. Он накупал всякой всячины, смотрел, как жадно они набрасываются на еду, и глаза его наполнялись слезами.

– Сиротки вы мои! – причитал он. – Несчастные детки! Я буду из последних сил работать для вас! Обо мне не заботьтесь – главное, чтобы вы были сыты! Ешьте на здоровье. А вырастете и не забудете меня – скажу спасибо!

Постепенно ушли и последние двадцать юаней.

Эр Цянцзы вновь запил, со всеми скандалил и не заботился больше о детях. Ребята перебивались как могли. Иногда удавалось раздобыть медяк-другой и купить чего-нибудь поесть. Они пристраивались к свадьбам и к похоронным процессиям, собирали медный лом, обрывки бумаги и выменивали на несколько лепешек или на фунт белых бататов, которые проглатывали вместе с кожурой. Порою двоим доставался всего медяк; тогда они покупали земляные орехи или сухие бобы; голода ими не утолишь, зато можно дольше жевать.

Когда вернулась Сяо Фуцзы, дети плакали от радости. Сестра заменит им мать.

Эр Цянцзы к возвращению дочери отнесся без особого восторга. Прибавился лишний рот. Но, видя, как счастливы сыновья, подумал, что женщина в доме нужна. Она будет стирать, готовить. Прогнать дочь он не мог: раз так случилось, ничего не поделаешь!

Сяо Фуцзы и раньше была хороша собой, только очень худа и мала ростом. Сейчас она пополнела и подросла. Круглолицая, с бровями-ниточками и чуть вздернутой верхней губой, она была очень миловидной и по-детски наивной. Особенно когда сердилась или смеялась, приоткрыв рот и показывая ровные белые зубы. Военного в свое время больше всего пленили эти ее зубки.

Сяо Фуцзы, как и других бедных девушек, можно было сравнить с прекрасным хрупким цветком; не успеет распуститься, как его срывают и несут на базар.

Хуню презирала своих соседок по двору, но Сяо Фуцзы ей сразу понравилась. И своей внешностью, и тем, что носила длинный халат из пестрого ситца, а главное – тем, что прожила целый год с военным и наверняка кое-чему научилась.

Женщинам нелегко подружиться, но уж если они друг другу пришлись по душе, то сходятся очень быстро. Не прошло и нескольких дней, как Хуню и Сяо Фуцзы стали неразлучны. Хуню любила полакомиться и всякий раз, накупив семечек или орехов, звала Сяо Фуцзы к себе поболтать. Сяо Фуцзы не нашла своего счастья, но, когда вояка бывал в хорошем настроении, он водил ее по ресторанам и театрам, в общем, было о чем вспомнить. Хуню завидовала подруге. Сяо Фуцзы не любила говорить о вещах, для нее унизительных, но Хуню слушала с такой жадностью и так упрашивала рассказывать все без стеснения, что та не могла отказать.