Кэтрин Эддисон - Император-гоблин

– Вы не могли бы… то есть, нам следует призвать даченсола Хабробара для обсуждения этого вопроса, или?..

– Мы все устроим, ваша светлость.

– Благодарим вас, – вздохнул Майя. – Мы видим, что вы принесли новые письма.

– Да, – кивнул Ксевет. – Свидетели – не единственные, кого обеспокоило нежелание императора явиться придворным.

– А нам следует сделать это? – спросил Майя. – Дать аудиенцию?

– Нет, ваша светлость, – успокоил его Ксевет. – Придворным не помешает небольшая встряска. И скоро они все равно увидят вас. – Он вежливо кашлянул и заметил: – Вдовствующая императрица написала вам.

Майя, поглощенный другими заботами, почти забыл о вдовствующей императрице. Взглянув на часы, он понял, что уже через час ему придется ее принять.

– Мы согласились дать ей аудиенцию в десять часов, – объяснил он. – Она писала нам вчера.

– Ваша светлость очень добры, – пробормотал Ксевет и подал ему письмо.

Майя сломал печать и прочел:

Эрцгерцогу Майе Драджару,

наследнику трона империи Этувераз.

Приветствуем Вас.

Нас крайне разочаровал Ваш холодный ответ. Теперь мы видим, что рассказы покойного императора, Вашего отца, о Вашем характере, которым мы не до конца верили, считая их предубеждениями представителя старшего поколения, в действительности вполне правдивы.

Мы будем в Черепаховой Комнате в десять утра.

С надеждой и сочувствием,

Ксору Драджаран, Этувераджид Джасан.

Майя довольно долго размышлял над этими строками, затем спросил:

– Вдовствующая императрица… какая она?

– Ваша светлость, – Ксевет снова деликатно кашлянул. – Она очень молода и несколько… сумасбродна.

– Ксевет, умоляем вас, выражайтесь яснее!

Секретарь поклонился.

– Императрица – избалованная женщина, ваша светлость. Она молода и красива, и покойный император относился к ней как к кукле. Она добивалась своего с помощью слез и истерик, а когда слезы перестали действовать на пожилого, уставшего от жизни мужчину, который похоронил трех жен, в ход пошли недомогания: обмороки, головокружение, нервное истощение. Она жаждала власти, но ваш отец был слишком умен, чтобы допустить ее к управлению империей.

– В таком случае, сейчас она ищет пути получить желаемое?

– Да, ваша светлость, весьма вероятно.

Повисло молчание, холодное и тяжелое, как льдина. Майя набрал воздуха в легкие и спросил:

– Какого мнения придерживался о нас покойный отец?

Он заметил, что Ксевет в страхе покосился на Бешелара, и понял, что ему лучше было бы этого не знать. Но…

– Мы должны это услышать. Мы не можем общаться с теми, кто судит о нас по рассказам нашего отца, не зная, что о нас думают.

– Ваша светлость, – едва слышно прошептал Ксевет, не поднимая головы. – Вы знаете, что он не любил вашу матушку.

– Да, – вздохнул Майя. – Мы знаем.

– Со своими приближенными он не обсуждал ни ее, ни вас, ваша светлость, но при дворе ходили разные слухи. Некоторые от слуг. Другие, боюсь, распространяла сама императрица Ксору.

– Зачем?

– От скуки. Из мелочной злобы, любви к дворцовым скандалам. Большая часть этих историй – ложь, и мы настоятельно советуем вашей светлости не обращать на них внимания.

– А остальная часть?

Он знал, что загнал Ксевета в угол, и ему стало жаль придворного и стыдно за себя. «Вот каково быть императором, – подумал он. – Не забывай об этом».

Ксевет капитулировал с присущими ему изяществом и тактом.

– Покойный император говорил – иногда на публике, – что члены правящей династии Бариджана деградировали из-за близкородственных браков. В частных беседах он утверждал, что императрица Ченело безумна, и что вы унаследовали от нее душевную болезнь. Он часто употреблял слово «противоестественно», хотя никто точно не может сказать, что он имел в виду.

– И ему верили?

– Ваша светлость, все знают, как сильно покойный император любил императрицу Паджиро. Также всему двору известно, что скоропалительный брак с вашей матушкой был навязан ему Кораджасом. Тот факт, что вас поселили в Эдономи, породил многочисленные слухи, особенно в последние годы.

– Итак, по мнению Унтэйлейанского Двора, мы умственно отсталое, больное существо, потомок дегенератов. – Он не смог сдержать горькой усмешки, и Ксевет нахмурился.

– Ваша светлость, стоит лишь взглянуть на вас, чтобы понять, что это не так.

– Вопрос в том, – пробормотал Кала, – кто из них возьмет на себя труд взглянуть .