Кэтрин Эддисон - Император-гоблин

Майя знал о неустойчивом равновесии, точнее, о вооруженном перемирии, существовавшем между Парламентом, Кораджасом и Верховным Судом, которые поддерживали императорскую власть, подобно шаткой и весьма капризной треноге. Но он лишь приблизительно представлял себе, чем именно занимаются эти учреждения. Он погрузился в этот пестрый мир совершенно неожиданно для себя и едва не захлебнулся в потоке новых сведений. Он представил себе шумную Палату Общин, надменную Палату Высокородных, члены которой до сих пор, спустя много веков после возникновения Парламента, свысока смотрели на избранников народа . Ему пришлось вникать в распри членов Верховного Суда: одиннадцать судей прислали ему письма по пневматической почте, и каждое следующее письмо было запутаннее предыдущего. Он узнал имена Свидетелей Кораджаса, советников императора, ни один из которых не соизволил написать ничего ценного, если не считать формальных соболезнований и добрых пожеланий. Однако секретари умудрились истратить на это тонну бумаги и пергамента. Были еще аристократы рангом пониже, придворные, торговцы и чиновники… И среди всего этого безумия император должен был сохранять спокойствие и способность здраво рассуждать?

Хуже всего оказалось письмо от некоего Эшевиса Тетимара, целиком состоявшее из туманных намеков, загадочных фраз и иносказаний. Ксевет пояснил, что Эшевис Тетимар является наследником герцога Тетимеля, одного из богатейших землевладельцев южного Ту-Атамара, но Майе это ровным счетом ничего не говорило.

– Чего же он хочет?

– Мы, разумеется, не можем быть полностью уверены…

– Пожалуйста, хотя бы предположите. Мы вас умоляем.

Ксевет пошевелил ушами.

– По нашему мнению, дач’осмер Тетимар просит руки эрцгерцогини Вэдеро.

Майя с сомнением взглянул на письмо, которое держал в руках.

– Он не упоминает имени нашей сестры.

– Потому что не может, – вмешался Кала.

– Простите?

– Ваша светлость, – начал Ксевет. – После шума вокруг свадьбы эрцгерцогини Немри’ан…

– Да-да, – перебил его Майя.

Слухи и сплетни о браке старшей эрцгерцогини, Немри’ан, дошли даже до Исваро’э. Ему тогда было всего пять лет, но он до сих пор помнил, как горничная матери, экономка и кухарка, затаив дыхание, обсуждали эту тему, а Ченело улыбалась, делая вид, будто не слушает.

– Император поклялся, что не допустит публичного обсуждения брака своей второй дочери вплоть до церемонии.

– И? – подбодрил его Майя.

– И не было никакого обсуждения, – пожал плечами Ксевет. – Все, кто знал о планах императора на этот счет, находились на борту «Мудрости Чохаро». Разумеется, за исключением самой эрцгерцогини.

– Наша сестра написала нам?

– Нет, ваша светлость.

Майя поморщился и на секунду прикрыл глаза. Он не ожидал, что его обеспокоит отсутствие письма.

– Итак, дач’осмер Тетимар…

– Прощупывает почву, ваша светлость, – объяснил Ксевет. – Хочет узнать, что вам известно. Надеется выяснить, не склонны ли вы уступить ему.

– Уступить?

– Дом Тетимада уже несколько десятилетий является головной болью императора, – сказал Ксевет. – В собственных владениях герцоги обладают безграничной властью, а также возглавляют группировку аристократов с востока, настроенных против развития промышленного производства на западе. Нам известно, что Варенечибель стремился найти компромисс с этой фракцией.

– Вот как, – пробормотал Майя. Его мутило от страха. Он чувствовал себя мышью, которая задела пружину мышеловки и в последнее мгновение поняла, что стальной капкан сейчас сломает ей шею. Он стал императором . Политические группировки, промышленное производство, компромиссы и война с северными варварами – ответственность за все это теперь лежала на нем . Он понимал, что если сделает неверный выбор, могут пострадать и даже погибнуть тысячи подданных. И все потому, что их император, молодой и неопытный, не в состоянии выполнять свои обязанности.

– Ваша светлость, – осторожно продолжил Ксевет. – Со стороны дач’осмера Тетимара было большой дерзостью написать вам такое письмо сразу после трагедии. Мы можем ответить ему таким же пространным посланием и при этом не дать никакой информации.

Майя рассмеялся, и ему показалось, что этот смех похож на предсмертный писк задавленной мыши. Но все же это был смех, а не вопль отчаяния. Он решил, что надо расценивать это как небольшую победу.

– Да, пожалуйста, Ксевет. Мы будем вам весьма признательны.