Стендаль - Пармская обитель

— Мне надо сказать вам два слова.

— Ваше сиятельство, вы можете свободно говорить при хозяйке; она, право, славная женщина, — заметил с нежным видом Лодовико.

— Ну, хорошо. Друзья мои, — начал Фабрицио без малейшего колебания. — Я попал в беду, и мне нужна ваша помощь. Мое дело совсем не политическое, я просто-напросто убил человека, который пытался застрелить меня за то, что я разговаривал с его любовницей.

— Ах, бедненький! — воскликнула хозяйка.

— Ваше сиятельство, положитесь на меня! — воскликнул кучер, и глаза его загорелись пылкой преданностью. — Куда же вы решили бежать, ваше сиятельство?

— В Феррару. Паспорт у меня есть, но я не хотел бы вступать в разговоры с жандармами; может быть, им все уже известно.

— Когда вы ухлопали того человека?

— Нынче утром, в шесть часов.

— Не запачкано ли у вас платье кровью, ваше сиятельство? — спросила хозяйка.

— Я сразу подумал об этом, — заметил бывший кучер. — Да и сукно-то на вас уж очень тонкое, такую одежду не часто встретишь в наших деревнях, — она вызовет любопытство. Я схожу к еврею, куплю для вас платье. Вы, ваше сиятельство, почти одного роста со мною, только потоньше будете.

— Ради бога, не величайте меня «сиятельством», — это может привлечь внимание.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — ответил кучер, выходя из траттории.

— Погодите, погодите! — крикнул Фабрицио. — А деньги? Вернитесь!

— Зачем вы говорите о деньгах?! — сказала хозяйка. — У него есть шестьдесят семь экю, и все они к услугам вашего сиятельства. У меня у самой наберется около сорока экю, — добавила она, понизив голос, — и я от всего сердца предлагаю их вам. Когда что-нибудь такое приключится, не всегда у человека при себе бывают деньги.

Войдя в тратторию, Фабрицио из-за жары снял с себя редингот.

— А вот такой жилет, какой на вас, может доставить нам неприятности, если кто-нибудь войдет сюда. Превосходное «английское пике». На него всякий обратит внимание.

И хозяйка дала нашему беглецу черный холщовый жилет своего мужа. Через внутреннюю дверь в тратторию вошел высокий и щеголеватый молодой человек.

— Это мой муж, — заметила хозяйка. — Пьетро-Антонио, — сказала она мужу, — наш гость — друг Лодовико. Нынче утром с ним случилось несчастье на том берегу реки. Он хочет бежать в Феррару.

— Ладно. Мы переправим его, — ответил муж весьма учтивым тоном. — У Карло-Джузеппе есть лодка.

Так же просто, как мы рассказали о страхе нашего героя в полицейской канцелярии у конца моста, признаемся и в другой его слабости: у него слезы выступили на глазах, — так растрогала его необычайная отзывчивость, которую он встретил у этих крестьян; он подумал также о широкой натуре своей тетки; ему хотелось озолотить этих славных людей.

Вернулся Лодовико с большим узлом в руках.

— Значит, прощай, дружок? — благодушно спросил у него муж.

— Не в том дело! — весьма встревоженным тоном ответил Лодовико. — О вас, ваше сиятельство, уже начинают судачить. Люди видели, как вы свернули с главной улицы в наш vicolo [78] Переулок ( итал. ). и при этом озирались, — заметно было, что вы хотите скрыться.

— Скорее! Подымитесь в спальню, — сказал муж.

В спальне, очень просторной и красивой комнате, где в обоих окнах вместо стекол был натянут небеленый холст, стояли четыре огромных кровати, каждая шести футов ширины и высотою в пять футов.

— Скорей, скорей! — торопил Лодовико. — У нас тут есть один наглец жандарм, недавно назначенный; он вздумал приударить за той хорошенькой бабенкой, которую вы видели внизу, а я его предупредил, что он может нарваться на пулю, когда отправится в обход по дорогам. Если этот пес услышит про ваше сиятельство, он захочет нам насолить и постарается вас арестовать здесь, чтобы про тратторию Теодолины пошла дурная слава.

— Эге! этот бродяга, значит, защищался? — заметил Лодовико, увидев пятна крови, пропитавшей рубашку Фабрицио и платки, которыми перетянуты были раны. — Вас арестуют! Улик для этого в сто раз больше, чем надо. А я не купил рубашки!..

Он без всяких церемоний открыл шкаф, достал одну из рубашек хозяина, и вскоре Фабрицио был уже одет, как зажиточный крестьянин. Лодовико снял висевшую на гвозде рыбачью сетку, положил платье Фабрицио в корзинку для рыбы, бегом спустился с лестницы и быстро вышел через заднюю дверь. Фабрицио следовал за ним.

— Теодолина! — крикнул Лодовико, проходя мимо траттории. — Прибери то, что осталось наверху. Мы будем ждать в ивняке, а ты, Пьетро-Антонио, поскорее пошли нам лодку. Скажи: заплатят хорошо.