Мигель Астуриас - Синьор президент

– Захочу, ты у меня в такой дом попадешь!… – бормотал Васкес, сплевывая и сморкаясь на пол.

– Еще чего!

– Ну, будет вам, помиритесь!

– Да я что, сеньор, я ничего!

Голос у Васкеса был противный, бабий, писклявый и неестественный. Лусио, по уши влюбленный в хозяйку, добивался изо дня в день только поцелуя. Но хозяйка была не из таких! Мольбы, угрозы, подарки, серенады, притворные и настоящие слезы – все разбивалось о грубое сопротивление. Она ни разу не уступила. «Пускай знает, – говорила она, – со мной любиться, что с врагом сразиться».

– Ну, вот и успокоились, – сказал Кара де Анхель, словно про себя, водя указательным пальцем по никелевой монетке, прилипшей к стойке, – теперь я расскажу про барышню из того дома, напротив.

И он рассказал, что его друг поручил ему узнать, дошло ли до нее письмо; но хозяйка не дала договорить:

– Везет же вам! Вижу, вижу, вы сами за ней приударяете!…

Его осенило. Он сам… семья против… Инсценировать похищение… Похищение… Побег!

Он все водил пальцем по монетке, но теперь гораздо быстрее.

– Угадали… – сказал он. – Только вот плохо… отец против.

– Чертов старик! – вмешался Васкес. – Натерпелся я с ним! Что я, по своей воле? Приставлен, вот и хожу.

– С богачами всегда так! – проворчала хозяйка.

– Я и решил, – пояснил Кара де Анхель, – увести ее из дому. Она согласна. Как раз сейчас мы обо всем договорились, назначили на эту ночь.

Васкес и хозяйка заулыбались.

– Пропустите глоточек, – сказал Васкес. – А это мы уладим. – Он протянул сигаретку. – Курите?

– Нет, благодарю… Однако… за компанию…

Пока они закуривали, хозяйка налила три стопки.

Когда отдышались – глоточек оказался крепкий, – Кара де Анхель сказал:

– Итак, я на вас рассчитываю. По правде сказать, помощь мне очень нужна. Только – обязательно сегодня, позже нельзя.

– Я после одиннадцати не сумею – служба, знаете… – сообщил Васкес. – Зато вот эта…

– Говори, да не заговаривайся! «Эта»! Еще чего!

– Ну, ладно, наша хозяюшка, «Удавиха» по прозванию, – он взглянул на хозяйку, – она справится. Она двоих стоит. А захочет помощника – пошлю. Есть у меня один дружок, как раз у нас с ним свиданье назначено в индейском квартале.

– Вечно ты суешь своего Хенаро Родаса, бутылку эту лимонадную!

– Почему его так прозвали? – осведомился Кара де Анхель.

– Да он дохлый такой, знаете, апети… тьфу, апатичный, вот!

– Ну и что?

– Мне кажется, нет оснований…

– А вот и есть! Вы простите, сеньор, что перебью. Не хотела бы говорить, да придется. Федина, этого Родаса жена, всюду звонит, будто генералова дочка обещалась быть у ней крестной… Вот, значит, и не годится твой дружок для этого дела!

– Ух и балаболка!

– Сам-то ты дурень!

Кара де Анхель поблагодарил Васкеса за готовность помочь, но дал понять, что лучше обойтись без «Лимонадной бутылки», поскольку, как сообщила хозяйка, его нельзя признать лицом незаинтересованным.

– Мне очень жаль, друг Васкес, что вы не можете сами…

– Да и мне жаль. Знал бы, отпросился бы…

– Если надо денег…

– Нет, что вы! Я не из таковских. Тут уж никак… – И Васкес почесал за ухом.

– Что ж поделаешь, нельзя так нельзя. Итак, я приду поздно, без четверти два или в половине второго. Любовь не ждет!

Он простился, поднес к уху часы – как беспощадно щекочут слух эти мелкие, частые удары! – и быстро удалился, закрывая черным шарфом бледное лицо. Он нес голову генерала и еще кое-что.

Хенаро Родас остановился у стены закурить сигарету. Пока он чиркал спичкой, появился Лусио Васкес. У решетки храма заливалась лаем собака.

– Ну и ветер! – проворчал Родас.

– Эй, как дела? – приветствовал его Васкес. И они пошли

дальше.

– А ты как?

– Куда идешь?

– Тоже, спросил! Мы ж уговорились…

– Я уж думал, ты забыл. Сейчас тебе все расскажу про то дельце. Глоточек пропустим, и расскажу. Сам не знаю, чего-то выпить хочется. Пойдем через площадь, посмотрим, как там что…

– Да ничего… Конечно, хочешь – пойдем. Только как нищих прогнали, там ни души пет.

– И слава богу. Пойдем, значит, мимо Портала.

После убийства полковника Парралеса Сонриенте тайная полиция ни на минуту не оставляла без надзора Портал Господень. Слежку поручали самым отъявленным головорезам. Васкес и его друг поднялись но ступеням со стороны архиепископского дворца, обошли Портал и вышли к Ста Воротам. Тени колони лежали на плитах Портала вместо нищих. Несколько лестниц, прислоненных к стене, говорили о том, что маляры подновляют здание. Действительно, среди распоряжений муниципалитета, долженствующих выразить безоговорочную преданность Сеньору Президенту, важное место занимало распоряжение об окраске и ремонте Портала, у которого произошло чудовищное злодеяние; причем все расходы несли турки, расположившиеся у стен храма со своими вонючими лавчонками. «Расходы несут турки, поскольку они в определенной степени ответственны за смерть полковника Парралеса Сонриенте, погибшего вблизи от их жилищ», – гласили суровые постановления. И контрибуция эта разорила бы турок вконец, низвела бы их до уровня нищих, ночевавших еще недавно у их дверей, если бы не влиятельные друзья, благодаря которым удалось оплатить расходы по освещению, окраске и ремонту Портала Господня векселями на государственную казну, купленными за полцены.