Гилберт Честертон - Шар и крест

Макиэн слегка поклонился.

– Простите нас, сэр,– сказал он, ибо тоже был истинным джентльменом, более того – джентльменом неимущим,– простите нам невольное вторжение. Мы перелезли через ограду. Ведь это ваш сад?

– Да, конечно,– отвечал старик, опять не сразу (он минуту-другую глядел в землю и курил).

– У вас большое поместье,– сказал Тернбулл.

– Да,– ответил старик,– очень большое.

Глаза мятежника сверкнули, но Макиэн учтиво сказал:

– Конечно, вы понимаете, что бывают частные… да, именно частные дела, о которых никто не должен знать до поры до времени.

Землевладелец улыбнулся еще приветливей, и ободренный Макиэн продолжал:

– Мы с моим… другом должны драться на дуэли. Полиция нам мешает, но в вашем саду…

Землевладелец улыбнулся снова и спросил:

– Из-за чего же вы деретесь?

Макиэн твердо верил, что аристократ понимает законы чести. Однако он не знал, поймет ли тот, что можно сразиться из-за веры. Из-за карт, из-за дамы, из-за многих вещей,– но из-за того, что Деву Марию сравнили с вавилонской блудницей… Да, этого он может и не понять. Даже уроженец гор, не отличавшийся светским лоском, догадался, что кое-что объяснять придется.

– Мы сражаемся из-за Бога…– начал он.

– Из-за Бога! – почти пронзительно вскрикнул землевладелец.

– Давайте я объясню,– вмешался Тернбулл.– Я считаю, что Бога нет, и на том стою. Мистер Макиэн – вот он – считает, что Бог есть. Поэтому он разбил мое окно, и вызвал меня на дуэль. Полиция почему-то не разрешает нам драться. Мы от нее бежим, и вот влезли к вам. Надеюсь, вы нас не прогоните?

Пока он говорил, старый аристократ становился все пунцовее, но улыбался по-прежнему; когда же он кончил свою речь, тот странно хихикнул.

– Значит, из-за Бога хотите драться? – переспросил он.– У меня в саду?

– А что тут такого? – сказал Макиэн, не утративший по ею пору своей чудовищной простоты.– Человек в саду узнал Бога.

– И верить в Него перестал в саду,– прибавил Тернбулл.– В зоологическом.

– У меня?.. При мне?..– выкликал землевладелец, перемежая выклики смехом.– Из-за того, есть ли Бог! – И он отер глаза, насмеявшись вдоволь.

– Да, тесен мир! – вскричал он напоследок.– Драться не стоит, сейчас все уладим. Видите ли, я – Бог.– Он подпрыгнул, странно брыкая элегантно обутыми ногами.

– Простите, кто вы? – спросил Тернбулл голосом, который описывать не мне.

– Да Бог же! – радостно отвечал Вседержитель.– Нет, подумать, перелезли через стену и угодили прямо ко мне! Повезло, что называется!.. Ходили бы по церквам, по ученым… И что же там? Слова. А Бог – вот он, перед вами. Рад служить.– И милостивый Творец поднял одну ногу, приветливо глядя на пришельцев.

– Насколько я понял, этот сад…– начал ошарашенный Макиэн.

– Ну как же! – снова оживился старик.– Как же, он мой, и та земля моя, и вообще все. И море, и небо, и луна, и что там еще есть,– он виновато улыбнулся.– Ничего не попишешь, Бог !

Вглядевшись в него, Тернбулл увидел в его смеющихся глазах знаменательную и страшную серьезность. Тогда здравомыслящий редактор внимательно оглядел дорожки, веселые клумбы, длинный дом, который не был виден прежде. Потом он посмотрел на Макиэна.

Примерно в тот же миг на широкой тропинке появился еще один человек. Походил он на преуспевающего дельца, был достаточно толст, чтобы от его пиджака отлетели пуговицы, и шляпу носил хорошую – но говорил на ходу сам с собой, и один его локоть странно торчал в сторону.

Человек в хорошей шляпе, странно выставив локоть, быстро шел по дорожке; но человек в плохой шляпе успел его перехватить. Чтобы это сделать, он перескочил через ярко-оранжевую клумбу.

– Простите, ваше величество,– с язвительной учтивостыо сказал второй человек,– не могли бы вы помочь нам?

Подводя незнакомца к нашим героям, он быстро шепнул Макиэну: «Не в себе, бедняга!.. Думает, что он – король».

Делец достойно и тихо стоял на газоне и, хотя рука его дергалась, был на высоте положения.

– Эти джентльмены хотят драться на шпагах,– сказал человек в плохой шляпе,– и мы с вами будем у них секундантами. Вы – хи-хи – король, я – Бог. Поистине, лучше не найдешь.

Тернбулл угрюмо помахивал шпагой, гладя на эту сцену, но тут бесшумнее кошки к нему подкрался новоприбывший и залепетал:

– Не верьте! Он не в себе, но очень хитер. Он вам скажет, что я его ненавижу, но вы не верьте. Я все слышал, когда он говорил с почтальоном. Долго рассказывать, да и опасно, но вы…