Федор Решетников - Подлиповцы

– Ребя, вон лес! – кричит один из толпы. Все повеселели. Бродят около лесу и блуждают. Отыскали дорогу к ночи, спустились под гору и под горой уснули. Закусивши утром, опять идут, дорога опять делится на две дороги. Просто черт знает что такое.

– Ну уж и времечко! Преж, как подешь, и конец скоро, а теперь сколь исходили… – говорит один лоцман.

– Оттово все, што не так пошли. Говорил, надо трактом идти, а то мало ли дорог-ту! – ворчит другой лоцман.

– Экие лешие, куды завели. Все леса да леса да горы какие-то. Эвон гора-то, чучела какая! – ворчат бурлаки.

– А мы подем на гору-то? Там, поди, баско! – говорит Сысойко.

– А и поди, попробуй!.. Там таперь видимо-невидимо медведев засело, – замечает Пила.

– Што медведи, волки, поди, стерелешивают (бегают)… Ужасти! – замечает бурлак.

– А што, бат, здесь, поди, много медведев?

– Столько – беда!

– Вре?

– Видал ономеднись. Стадо целое.

– Вре? И не съели? Бурлак-хвастун, не бывший никогда в этих местах, улыбается и того больше врет.

– Как хватил колом, вон эдаким, однако, – и издох, другого хватил – побежал, и те побежали.

– Вре?.. Ишь ты! Разговор идет о медведях, кто сколько на своем веку медведей убил. Всякий старается перебить товарища рассказом, кто врет, кто говорит правду. Больше всех врал Пила.

– Ты вот по-моему сделай, – говорил он. – Одново раза летом иду знашь, лесом; а лес-то – эво! не здешний, иное дерево и не охватишь, выше этова, густо… А со мной, знашь, лом был. Ну, иду да собираю грибы… Собирал такту, много набрал. Баско! и нашел на медведя, спит… А медведь-то – эво какой! Таких впервой увидел. Вот я, знашь, на цыпочках и побег к нему, и хлоп его по башке… и хлоп!.. И пику не дал!..

– Да он, поди, издохлой какой?

– Издохлой!.. Как бы не так! А пошто я ево хлестнул?..

– Значит, ты слеп был, или другое что… может, спугался?

– Ну уж, кто другой спугатся, а я – шабаш!

– Да он, поди, медведь-то, мухомора обтрескался!

– Сказано-убил! – кричит Пила, сердясь.

– Знамо, издохлова.

– Поговори ты, собака! Бурлаки хохочут и дразнят Пилу: знамо, издохлова медведя убил.

– А што, если таперь медведи прибегут?

– Сюды-то?

– Ну… съедят нас али нет?

– Ну, таперь шабаш. Нас-то эво сколь. Как закричим и прогоним, и черт его не догонит…

– И топоров-то ни у кого нет…

– А мы закричим. Побежит… Пришли они в деревню. В деревне сказали им, что они не в ту сторону идут к Чусовой. Пошли опять бурлаки назад отыскивать настоящий путь. Опять сбились с дороги. На другой день встретились с толпой других бурлаков.

– Вон они, лешие! – сказали обрадованные наши бурлаки.

– Это не те, другие.

– И то.

– А вы откедова?

– Вячки.

– Вячки ребята хвачки, семеро одново не бояча! – сострил один молодой бывалый бурлак. Эти бурлаки знали дорогу лучше наших бурлаков, и все скоро добрались до Чусовой.

Река Чусовая была уже оживлена в это время. В нескольких местах, на льду и на низких берегах ее, на полях, строились барки и полубарки; воздух оглашался стуком топоров, криком крестьян. Подлиповцы с товарищами пошли берегом. Здесь идти им было весело: везде народ, есть с кем и слово перемолвить, есть кого и спросить, куда идти и далеко ли еще, и народ такой добрый. Река в этом месте узка; по обеим сторонам ее или высокие крутые берега, с нависшими деревьями и скалами, или с одной стороны крутой берег – гора, а с другой – низина, поле. В местах, где крутые берега с обеих сторон, было мрачно и страшно. Бывалые бурлаки рассказывали разные ужасы и страхи.

– Вишь, эта гора-то какая, матушка! А бед от нее много бывает… Вот она теперь ровно впереди, а как подем, она углом будет, ровно кто топором обрубил… Тут беда баркам. Как поплывет это барка и хлобыснется о гору, так ее и шарахнет, а место – беда, бают, дна нету…

– Бают, тут сидит кто-то. Черт не черт, а уж больно сердится. Бают, у него в лапах-то стресоглазка.

– Что сидит! Коли сидел бы – словили; нынче, бают, начальство строго. Вот таперича штуки поделали, штобы нам ловко было плыть. А без эвтих штук беда была, потому река уж такая бурливая, да камней в ней много, – говорил один лоцман.

– Экая гора-то! Ах ты, какая высь! – дивятся бурлаки.

– Вот где мы идем! – говорит весело Пила. – Эк, баско! А там, поди, ишшо лучше. В этих местах им приходилось идти даже ночью, потому что не было не только что деревень, даже людей, кроме их, и ни одной барки. Здесь им казалось страшно: они боялись не медведей, а чего-то иного. Впереди, позади