Берта Зуттнер - Долой оружие!

Однако, наш дом был постоянно открыт небольшому кружку родных и знакомых. Особенно усердно посещала нас моя старинная приятельница Лори Грисбах — пожалуй, даже усерднее, чем бы я желала. Ее беседы, которые и прежде казались мне слишком пустыми, сделались теперь для меня настоящей мукой, а умственный кругозор этой светской бабочки как будто сделался с годами еще уже. Но Лори была прехорошенькой женщиной, живой и кокетливой. Я понимала, почему она кружит головы мужчинам, да и в обществе графиня Грисбах слыла особой, довольно благосклонно принимавшей поклонение. Мне было немного неприятно, что Фридрих ей нравился. Я нередко замечала, как она бросает ему вскользь выразительные взгляды, очевидно рассчитывая, что они западут в его сердце. Муж Лори, краса Жокей-клуба, усердный посетитель скачек и театральных кулис, так часто изменял ей на глазах у всех, что если б жена отплатила ему тою же монетой, ее не стали бы судить особенно строго. Но чтобы орудием супружеской мести моей приятельницы послужил Фридрих — этого я не могла допустить…

«Неужели во мне шевельнулась ревность?» Я просто сгорела со стыда, поймав себя на таком недостойном чувстве… Нет, ведь я уверена в сердце моего мужа… Ни единую, положительно ни единую женщину в мире он не в состоянии любить, как меня. Ну, да, любить, это опять иное дело, но увлечься? Разве глубокая, спокойная любовь к одной исключает у мужчины вспышку страсти к другой?

Лори даже и не думала скрывать своего расположения к Фридриху.

«Послушай, Марта, — говорила она, — право, тебе можно позавидовать: у тебя такой прелестный муж». Или: «Советую тебе хорошенько приглядывать за Тиллингом: за ним вероятно гоняются все дамы».

— Я слишком уверена в нем, — отвечала я.

— Не делай себя смешною! Как будто понятая: «верность» и «муж» имеют что-нибудь общее между собою. Вот хоть бы взять к примеру моего Грисбаха…

— Боже мой, пожалуй, на него клевещут! Да опять же, не все мужчины на один покрой…

— Все, решительно все — поверь мне! Ни единый из наших знакомых мужчин… то есть, я хотела сказать: в числе моих поклонников есть и женатые люди — спрашивается, чего они хотят? Уж конечно у них в виду не упражнения в супружеской верности ни с моей, ни с их стороны.

— Они вероятно знают, что ты останешься непреклонной к их мольбам… — заметила я и прибавила, смеясь: — Ну, а Фридрих также принадлежите к этой фаланге?

— Уж этого я не скажу тебе, дурочка. Благодари и за то, что я сознаюсь откровенно в своей симпатии к нему. Теперь от тебя зависит держать ухо востро.

— Я и то не зеваю, Лори; не думай, чтоб маленькие ухищрения твоего кокетства оставались для меня незамеченными. Это, право, не совсем хорошо с твоей стороны.

— Вот что! Ты ревнуешь? Ну, я стану действовать осторожнее на будущее время.

Мы обе рассмеялись, однако, не совсем искренно. Прикидываясь в шутку ревнивой, я в самом деле немного ревновала, да и Лори, прикидываясь заинтересованной Фридрихом, действительно была к нему не совсем равнодушна.

Грисбах не участвовал в шлезвиг-гольштинском походе, и это бесило его. Лори с своей стороны тоже сердилась на «проклятую неудачу».

— Такая славная, великолепная война! Она непременно доставила бы ему повышение, и вдруг его полк остался на месте! — жаловалась моя подруга. — Впрочем, надо надеяться, что уж в ближайшую кампанию…

— Что ты там толкуешь? — перебила я. — Да у нас в виду нет никаких политических осложнений. Или тебе, может быть, говорил кто-нибудь? Из-за чего бы, кажется, возгореться теперь войне?

— Из-за чего? Да я об этом, право, нисколько не беспокоюсь. Войны являются, вот и все тут! Каждые пять-шесть непременно бывает война — уж таков ход истории.

— Но должны же существовать какие-нибудь причины?

— Может быть, только кто их знает? Уж конечно не я и не мой муж. «Из-за чего это опять дерутся наши?» как-то спросила я его в последнюю войну. «А, право, не знаю, да и это мне решительно все равно», — отвечал он, пожимая плечами. «Досадно только, что меня туда не потребовали». О, мой Грисбах — настоящий солдат! В деле войны военному нечего докапываться: «зачем?» да «почему?» Это касается дипломатов. Я никогда не ломала головы над политическими вопросами. Нам, женщинам, уж совсем не к лицу в них соваться, да и что мы поймем в таких премудростях? Когда разразилась гроза, надо молиться…

— Чтобы молния ударила в дом соседа, а не в наш? Это, разумеется, проще всего!