Анри де Ренье - Амфисбена

Я думала об этом однажды, глядя на Мадлену де Жерсенвиль. Она сидела на низеньком табурете в ногах у моего шезлонга. Она, смеясь, рассказывала об одной из последних своих глупостей. В эту минуту в дверях позвонили. Горничная ввела Жюльена Дельбрэя. Я его не ждала в тот день и не отдавала распоряжения на его счет, но его появление в эту минуту меня немного раздосадовало. Тем не менее я встретила его ласково и представила г-же де Жерсенвиль. Г-н Дельбрэй пришел сообщить мне, что отход яхты г-жи Брюван назначен на 2 или 3 июня.

Антуан Гюртэн наконец решился вверить морю свою неврастению по предписанию доктора Тюйэ. При этой фамилии Мадлена, которую, по-видимому, не интересовал наш разговор, спросила г-на Дельбрэя, видел ли он Тюйэ с того вечера испанских танцев, где они, не зная друг друга, сидели недалеко один от другого. Г-н Дельбрэй очень хорошо помнил свою соседку, и я даже заметила, что он это лучше запомнил, чем нашу встречу в ресторане Фуайо. Мне это было несколько неприятно, но впечатление это сейчас же рассеялось, когда г-н Дельбрэй сообщил мне, что один из бретонских его друзей, г-н де Керамбель, купил на распродаже в окрестностях Геранда очень хороший подзеркальник Людовика XVI, от которого он теперь хочет отделаться. Зная пристрастие своего друга, г-на Дельбрэя, к разной старине, г-н де Керамбель прислал подзеркальник ему. Г-н Дельбрэй зашел предложить мне проехаться к нему посмотреть, не подходит ли столик мне.

Г-н Дельбрэй ждал моего ответа, и, признаюсь, дорогой Жером, я была несколько удивлена. Г-н Дельбрэй никогда меня не приглашал к себе. Мне неоднократно приходилось во время наших прогулок завозить его домой, но он никогда не предлагал мне подняться. Он часто рассказывал о вещах, украшающих его квартиру, но никогда не высказывал желания показать их мне.

Как же произошло, что в присутствии г-жи де Жерсенвиль г-н Дельбрэй вдруг изменил своей сдержанности, да еще под таким ничтожным предлогом? Не было никакой необходимости посмотреть эту вещь сегодня, а г-н Дельбрэй довольно энергично настаивал, чтобы я не откладывала посещения. Да, почему он для этого выбрал именно тот день, когда у меня находилась г-жа де Жерсенвиль, тем более что он должен был, хотя бы из приличия, пригласить и Мадлену с нами? Все это довольно быстро пронеслось в голове, и в то же время я как раз вспомнила, что у меня назначено свидание с белошвейкой, живущей на улице Генего, рекомендованной мне г-жою де Глокенштейн.

Едва я сослалась на белошвейку, как я услышала смех Мадлены де Жерсенвиль:

— Но, бедная Лаура, ты с ума сошла со своей белошвейкой. Она может подождать! К тому же внизу у меня авто, и я отвезу тебя к г-ну Дельбрэю, а оттуда на улицу Генего.

Г-н Дельбрэй утвердительно качал головой и с видимым увлечением спросил у г-жи де Жерсенвиль, не окажет ли и она ему честь заехать на несколько минут в его скромное жилище.

Квартира, где живет Жюльен Дельбрэй, находится во втором этаже трехэтажного дома. Лестница — прилична, не более. У лакея, отворявшего нам двери, хороший буржуазный вид, но ему, по-видимому, польстило, что барин его приехал в сопровождении двух дам. По крайней мере, кланяясь мне, он сделал симпатичную гримасу. Особенно Мадлена де Жерсенвиль произвела на него сильное впечатление. Плутовка на этот раз постаралась быть авантажной, меж тем как у меня был плохой вид, к тому же я была неудачно причесана. Шляпу я надела наспех. Я заметила это, глядя в большое зеркало, стоящее в прихожей у г-на Дельбрэя. Зеркало это было расписано по-итальянски цветами и птицами. Вообще помещение г-на Дельбрэя убрано с очень личным вкусом.

Подзеркальный столик, о котором шла речь, поставлен был в некоторого рода библиотеку-курильню, которая, по-видимому, составляет главную комнату в квартире г-на Дельбрэя. Она уставлена широкими диванами, покрытыми восточными коврами и заваленными подушками из старинных материй. Что касается до подзеркальника г-на де Керамбеля, это прекрасная вещь в хорошей сохранности. Г-н Дельбрэй и я совещались, какую цену можно за него дать; Мадлена расхаживала по комнате. Я следила за ней глазами, не прерывая разговора. Моя подруга казалась нервной и беспокойной. Она брала безделушки, которые не рассматривала, вытаскивала с библиотечных полок книги, которые ее нисколько не интересовали. Как говорится, у нее была какая-то задняя мысль. Я никогда не видела ее в таком состоянии. Вдруг она опустилась на диван. Она прислонила голову к подушкам, меж тем как маленькой ножкой нервно постукивала по ковру.