Надежда Тэффи - НОСТАЛЬГИЯ

Стук в дверь.

— Молчите!

— Пойте!

Все равно надо отворить…

Входит не «она». Входит знакомый инженер, по­здравляет с новосельем.

— Отчего у вас у всех такие трагические лица?

Рассказываем все. И главный ужас — рояль.

— Рояль? Ну, я вам это живо налажу. Прежде

всего надо вытащить клавиши.

— Милый, вас сам бог послал.

Подсел, что-то покрутил и выдвинул.

— Вот, а теперь назад.

Клавиши назад не влезали.

Инженер притих, вынул платок и вытер лоб. Страшная догадка озарила меня.

— Стойте! Смотрите мне прямо в глаза и отве­

чайте всю правду. Вы раньше когда-нибудь клавиши

вытаскивали?

-Да!

— А назад они влезали?

Молчание.

— Отвечайте правду! Влезали?

— Н-нет. Ни-ко-гда.

* * *

Унылые будничные дни.

Бурлившая жизнь, беспокойная и шумная,—осе­ла.

Возвращаться домой нельзя. С севера Киев отре­зан. Кто успел — уже уехал. Но все куда-то соби­раются. Все чувствуют, что оставаться надолго не придется.

Как-то при выходе из театра в вестибюле разго­варивали мы с ясновидящим Арманом Дюкло. К не­му подошел дежуривший у двери солдат и спросил:

— Скажите мне, господин Дюкло, скоро ли Пет-

люра придет?

Арман сдвинул брови, закрыл глаза.

— Петлюра… Петлюра… через три дня.

Через три дня Петлюра вошел в город.

Удивительное явление был этот Арман Дюкло.

Перед моим отъездом из Москвы я была несколько раз на его сеансах. Он отвечал очень верно на зада­ваемые ему вопросы.

Потом, когда мы познакомились, он признавался, что обыкновенно приступал к сеансам с различных подготовленных трюков, но потом начинал нервни­чать, очевидно, впадал в транс и, сам не зная поче­му и как, давал тот или иной ответ.

Это был совсем молодой, лет двадцати, не боль­ше, очень бледный и худой мальчик, с красивым, утомленным лицом. Никогда не рассказывал о своем происхождении, недурно говорил по-французски.

— Я жил много-много лет тому назад. Меня звали

Калиостро.

Но врал он лениво и неохотно.

Кажется, был он просто еврейским мальчиком из Одессы. Импресарио его был какой-то очень бойкий студент. Сам Арман, тихий, полусонный, не был де­ловым человеком и очень равнодушно относился к своим успехам.

В Москве им чрезвычайно заинтересовался Ленин и два раза вызывал его в Кремль для уяснения своей судьбы 1 . Когда мы его расспрашивали об этих сеан­сах, он отвечал уклончиво:

— Не помню. Помню только, что у самого Ле­

нина до конца успех. У других различно.

Импресарио его рассказывал, что трусил безумно, потому что видел, как на Армана «накатило», и тог­да он уже не отдает себе отчета, с кем имеет дело.

1 Скорее всего, это легенда.—Ред.

347

— Слава' богу, пронесло благополучно.

Но пронесло ненадолго. Через несколько месяцев Арман был расстрелян.

* * *

Наступил последний акт киевской драмы.

Петлюра входил в город. Начались аресты и обыски.

Ночью никто не ложился. Сидели вместе, обык­новенно в квартире Мильруда. Чтобы не заснуть, играли в карты, чутко прислушивались, не идут ли. Если стук или звонок — прятали карты и деньги под стол. К нашей квартире в эти дни примкнул и Арман Дюкло.

— Нет, я не могу играть в карты. Ведь я же знаю

каждую карту вперед,—объявил он.

И проигрывал три ночи подряд.

— Странно. Я был еще маленьким ребенком,

и тогда уже никто не решался со мной играть…

— Да кто же с маленькими детьми в карты

играет? — отвечали ему.

Тихий, полусонный, он не спорил и не смеялся. Странный был мальчик.

— Я всегда полусплю. И этот сон так истощает

меня. Он выпивает все мои силы и всю мою кровь.

Бледное-бледное было его красивое лицо. Он го­ворил правду.

На улицах появились петлюровские, патрули. Не­обыкновенно вежливые джентльмены в солдатских шинелях щелкали каблуками и предупреждали, по какой улице ходить не следует, чтобы не попасть в облаву.

— Кто же вы такие? — спрашивали мы.

— А мы те самые, що казали «банда»,— с гордым

смирением отвечали джентльмены.

Опустели, закрылись магазины. Разбежались, по­прятались люди. Город все больше и больше напол­нялся солдатскими шинелями.

У Мильруда был обыск. Рассказывали, что ма­ленький Алешка выбежал из детской со свирепым воплем:

— Я —Петлюра! Вот я вам всем задам!

Патруль почтительно удалился.

* * *

Состоялся торжественный парад. Драматург Вин-ниченко раскланивался перед толпой. За свои драмы он таких оваций не получал…

Молодцы в новеньких жупанах немецкого сукна скакали на сытых сильных конях.