Джон Пассос - Манхэттен

«Паренек, если ты и дальше будешь так падок на женщин, то ты очутишься в той славной гостинице на реке… [117]А все-таки она душка!» Тихо посвистывая, он дошел до станции и сел в поезд воздушной дороги. Время от времени он ощупывал задний карман, где лежала пачка кредиток.

Он взбежал на третий этаж. Пахло жареной рыбой и газом. Он позвонил три раза у грязной стеклянной двери. Подождав несколько секунд, тихо постучал.

– Это ты, Майк? – послышался женский голос.

– Нет, это Ники Шатц.

Женщина с острым лицом и крашеными волосами открыла дверь. На ней было меховое пальто поверх гофрированного нижнего белья.

– Как дела, мальчик?

– Представь себе, шикарная дама поймала меня за работой. И как ты думаешь, что она сделала?

Возбужденно говоря, он последовал за женщиной в столовую с облупленными стенами. На столе стояли стаканы и бутылка виски.

– Она дала мне доллар и посоветовала стать пай-мальчиком.

– Черт ее побери!

– Вот часы.

– Это «Ингерсол». Какие это к черту часы!

– Хорошо, тогда посмотри-ка на это. – Он вытащил пачку кредиток. – Это не добыча, а? Да тут тысячи!

– Дай посмотреть. – Она выхватила у него кредитки; глаза ее засверкали. – Ты осел! – Она бросила кредитки на пол и заломила руки. – Ведь это же бутафорские деньги! Это бутафорские деньги, театральные деньги, телячья голова, дурак проклятый…

Они сидели рядышком на краю кровати и хохотали. Душная комната была пропитана вялым благоуханием чайных роз, стоявших в вазе на бюро. Повсюду была разбросана одежда и шелковое белье. Их объятия становились все теснее. Внезапно он высвободился и нагнулся, чтоб поцеловать ее в губы.

– Громила, – сказал он беззвучно.

– Стэн…

– Элли…

– Я думала, что это Джоджо, – шепнула она хрипло. – Это похоже на него – подкрасться тайком.

– Элли, я не понимаю, как ты можешь жить с ним и со всеми этими людьми? Ты, такая очаровательная… Я не представляю себе тебя в этой среде.

– Было довольно легко до тех пор, пока я не встретила тебя… В сущности, Джоджо хороший. Он только не совсем обыкновенный и очень несчастный человек.

– Но ты совсем из другого мира, детка. Ты должна жить на крыше дома Вулворт [118]в хоромах из хрусталя и вишневых цветов.

– Стэн, какая у тебя коричневая спина.

– Это от купания.

– Так рано?

– Вероятно, осталось от прошлого лета.

– Ты счастливец! Я никак не могу научиться прилично плавать.

– Я научу тебя. Слушай, в ближайшее ясное воскресенье мы встанем рано и поедем в моем «Динго» на Лонг-Бич. Там в конце пляжа никого не бывает. Не надо даже надевать купальный костюм.

– Мне нравится, что ты такой худой и твердый, Стэн. Джоджо – белый и мягкий, почти как женщина…

– Ради Христа, не говори ты про него теперь! – Стэн стоял, расставив ноги, застегивая рубашку. – Элли, пойдем куда-нибудь, выпьем… знаешь, я теперь ни с кем не могу встречаться и врать… Клянусь Богом, я кого-нибудь отколочу стулом.

– У нас есть время. Никто не придет домой раньше двенадцати… Я сама дома, потому что у меня головная боль.

– Элли, ты любишь свою головную боль?

– До безумия, Стэн.

– Наверно, тот несчастный громила это знал… Черт побери!.. Налет, адюльтер, пожарные лестницы, водосточные трубы. Роскошная жизнь!

Когда они, шагая в такт, спускались с лестницы, Эллен крепко сжала его руку. У почтового ящика в грязном вестибюле он внезапно схватил ее за плечи, откинул назад ее голову и поцеловал в губы. Тяжело дыша, они шли по направлению к Бродвею. Он держал ее под руку; локтем она крепко прижимала его руку к своим бедрам. Как бы сквозь толстые стекла аквариума она смотрела на лица, на фрукты в витринах, на консервные банки, на кадки с маслинами, на цветы, на пробегающие электрические рекламы. Когда они пересекали улицы, в лицо ей дышал свежий воздух с реки. Беглые, яркие взгляды из-под соломенных шляп, подбородки, тонкие губы, толстые губы, губы бантиком, голодные тени под скулами, лица девушек и молодых людей бились об нее, как мотыльки, пока она шла рядом с ним одинаковым шагом в звенящую желтую ночь.

Они сели где-то за стол. Гремел оркестр.

– Нет, Стэн, я ничего не буду пить. Пей ты.

– Элли, разве ты не чувствуешь себя так же хорошо, как я?

– Еще лучше… Но если мне будет еще лучше, я не выдержу… Я не могу сосредоточиться на стакане настолько, чтобы выпить его. – Она вздрогнула – так ярок был блеск его глаз.

Стэн был пьян.

– Я хотел бы, чтобы земные плоды были твоим телом и чтобы я мог есть их, – повторял он все время.