Лион Фейхтвангер - Успех

К сожалению, в автомобиле они оказались не одни. Юноша в кожаной куртке (его звали Людвигом), к своему великому сожалению, не мог отказать двум приятелям, которые помогли ему достать автомобиль, прихватить их с собой на прогулку. Один из приятелей был особенно шикарен и франтоват, настоящий джентльмен. Второй меньше понравился Амалии. Это был неуклюжий, какой-то словно заспанный человек, и, в то время как шикарный, здороваясь, поцеловал краснеющей Амалии руку, второй лишь скользнул по ней тяжелым взглядом и едва кивнул.

Выехали поздно вечером. Дул южный ветер, – совсем незаметно было, что уже декабрь. Почти весь снег стаял. Приятели устроились на переднем сиденье. Амалия и Людвиг расположились в глубине автомобиля. Это был прекрасный лимузин, и Амалия гордилась и своим Людвигом и поездкой. Все же ей было не так весело, как она предполагала раньше, так как мешало присутствие посторонних. Хорошо, конечно, что Людвиг не был так настойчив, как другие ее поклонники, но все-таки ему следовало бы быть более разговорчивым. Правда, сидевшие впереди были еще более молчаливы. Ехали медленно по направлению к югу, миновали предместье Зендлинг, приближаясь к обширному, редкому и малолюдному Форстенридовскому парку.

Да, тем, впереди, – Эриху Борнгааку, сидевшему за рулем, и боксеру Алоису Кутцнеру, – не о чем было разговаривать друг с другом. Ведь все было уже переговорено. Боксер тупо глядел на дорогу, которую свет автомобиля выхватывал из темноты. В эту декабрьскую ночь он обливался потом, южный ветер душил его. Он был рад, что наконец-то перед ним открывается возможность действовать – нечто реальное. Слишком уже затянулась история с королем Людвигом II. Мальчишки болтали, сыпали обещаниями, а старый властитель все еще томился в тяжелом и унизительном заточении. Когда Эрих предложил ему участвовать в устранении предателя, он с радостью согласился. Хоть и не разберешь, кто в чем, – все они, вся эта банда предателей, виноваты в том, что король взаперти. Наконец-то хоть что-нибудь произойдет, наконец-то понадобился и Алоис Кутцнер, его сила, его руки! Иметь возможность схватить кого-то за горло, выжать из него красный сок – это было приятно, в этом было облегчение.

Девица Амалия Зандгубер сидела рядышком со своим Людвигом. Она всунула свою руку в его, но он как-то слабо реагировал на ее ласку. Он ведь всегда был так стеснителен. Сегодня же он был особенно молчалив. Возможно, потому, что ему сейчас вспомнился его отец и то, как он мальчиком мчался с ним в темноте по этому лесу, пугая королевских кабанов. Но Амалия не знала этого.

– Как жаль, что мы не одни, – проговорила она.

– В компании всегда веселей, – уклончиво ответил он.

– Да, конечно, – согласилась она. – А все-таки жаль.

Прекрасная ровная дорога была пустынна в этот вечер: дул сильный южный, щекочущий нервы ветер. Лишь изредка попадались навстречу экипаж или велосипедист. А тут вдруг, проехав мимо лесничества, машина свернула с широкой проезжей дороги на какую-то боковую, размокшую от талого снега. Автомобиль покачивался, вокруг него взлетали брызги грязи.

– Куда же он едет? – спросила девушка. – Я думала, что мы едем в Штарнберг.

– Отсюда можно ближе проехать, – сказал Людвиг.

– Да разве он здесь проберется? – забеспокоилась Амалия.

Пробраться, по-видимому, было невозможно; так как автомобиль остановился. Сидевшие впереди соскочили на землю.

– Что случилось? – спросила Амалия. – Я заранее могла бы сказать господам, что мы здесь не проедем.

– Если захотим, то доберемся куда нужно, – сказал неуклюжий, полусонный. Амалии он нравился все меньше и меньше. Франтоватый вообще ничего не ответил.

– Так в чем же дело? – настаивала девушка. – Ведь для того, чтобы добраться до Штарнберга, нам нужно вернуться назад на дорогу.

– Наплевать на Штарнберг! – мрачно произнес боксер, вспомнив при этом об озере, в которое будто бы бросился его любимый король.

– Выходите все, господа! – весело крикнул франтоватый. – Вы увидите, барышня, здесь гораздо уютнее.

– Да, – вмешался теперь и ее Людвиг. – Здесь будет хорошо.

Девушка растерянно оглянулась.

– Как так – уютно? – спросила она. – По-моему, здесь ужасно неуютно. Всюду грязь. Где же здесь можно присесть? А только шагнешь – и будут полные башмаки воды и грязи.

– Дело в том, что у меня в двух шагах отсюда охотничий домик, – сказал франтоватый и улыбнулся своими алыми губами, полуоткрыв белые зубы. – Там все приготовлено для скромного ужина. Мне доставило бы особое удовольствие, если бы барышня оказала мне честь, – и он дерзко и настойчиво поглядел на нее своими голубыми властными глазами. Поддаваясь очарованию джентльменских манер и уже почти соглашаясь, Амалия нерешительно взглянула на Людвига. Но это скорее было уже проявление кокетства, чем сомнения.