Дмитрий Григорович - Рыбаки

- Видали мы и тебя… сам больно хоробер… что ж ты молчал-то! - проворчал Гришка.

- Не о себе говорю, дружище! - произнес, поддразнивая, Захар. - Мое дело сторона; нонче здесь, завтра нет меня! Не с чего шуму заводить: взял пачпорт, да и был таков; сами по себе живем; таким манером, Глеб ли, другой ли хозяин, командовать нами не может никто; кричи он, надсаживайся: для нас это все единственно; через это нас не убудет! Тебе с ним жить: оттого, примерно, и говорю; поддавайся ему, он те не так еще скрутит!..

Гришка ничего не отвечал и только отвернулся.

Захар также отвернулся, подперся локтем и принялся беспечно посвистывать. Так прошло несколько минут. Наконец Захар снова обратился к приемышу; на лице его не было уже заметно признака насмешки или презрения.

- Гришка, - сказал он тоном дружбы и товарищества, - полно тебе… Ну, что ты, в самом деле? Слушай: ведь дело-то, братец ты мой, выходит неладно; надо полагать, кто-нибудь из домашних сфискалил. Сам старик, как есть, ничего не знал!

- Старуха сказала; она и то намедни грозилась, - отвечал Гришка, откидывая назад волосы.

- Ну, нет, брат, сдается не так. У нее коли надобность есть какая, подступить не смеет, три дня округ мужа-то ходит.

- Кто ж, по-твоему?.. Жена? Та не посмеет.

- Что говорить! Тебя спросится!

- Небось не скажет: побоится.

- Как не бояться!

- Знамо, боится! - хвастливо произнес Гришка.

- Много, брат, форсу берешь - вот что! Глядел бы лучше.

- А что?

- Да то же… Кабы глядел, не стала бы она фискалить.

- Ты рази видел? - вымолвил приемыш, оживляясь до последнего суставчика.

- Не видал бы, не стал бы говорить; стало быть, видел.

- Ну! - вымолвил Гришка, у которого при этом опустились брови и задрожали ноздри.

- Выходит, была, что ли, надобность со стариком шушукаться.

- Когда? - спросил Гришка, бросая злобный взгляд по направлению к воротам.

- Нынче утром, перед тем самым временем, как старику идти в Комарево.

Гришка сжал кулаки и сделал движение, чтобы приподняться на ноги; но Захар поспешил удержать его.

- Ну, что ты, полоумный! Драться, что ли, захотел! Я рази к тому говорю… Ничего не возьмешь, хуже будет… Полно тебе, - сказал Захар, - я, примерно, говорю, надо не вдруг, исподволь… Переговори, сначатия постращай, таким манером, а не то чтобы кулаками. Баба смирная: ей и того довольно - будет страх иметь!.. Она пошла на это не по злобе: так, может статься, тебя вечор запужалась…

- Все одно! Я ж ее проучу! - перебил Гришка, не отрывая от ворот грозно сверкающих глаз.

- А проучишь, так самого проучат: руки-то окоротят!.. Ты в ней не властен; сунься только, старик-ат самого оттреплет!.. Нам в этом заказу не было: я как женат был, начала это также отцу фискалить; задал ей трезвону - и все тут… Тебе этого нельзя: поддался раз, делать нечего, сократись, таким манером… Погоди! Постой… куда? - заключил Захар, видя, что Гришка подымался на ноги.

На этот раз, однако ж, Захар, движимый, вероятно, какими-нибудь особенными соображениями, не удержал Гришку. Он ограничился тем лишь, что следил за товарищем глазами во все время, как тот подымался по площадке. Как только Гришка скрылся в воротах, Захар проворно вскочил с места и побежал к избам, но не вошел на двор, а притаился за воротами.

Ступив на двор, Гришка натолкнулся прямехонько на жену.

- Ты это зачем отцу рассказывала, а? - крикнул он, останавливаясь перед ней.

- Что ты… Христос с тобою… - проговорила Дуня, бледнея.

- Зачем рассказала отцу? Говори! - подхватил он, яростно замахиваясь кулаком.

- Матушка! - невольно вырвалось из груди Дуни.

- А… так-то… кричать! - прошептал он, стискивая зубы, и бросился на нее.

Но в эту самую минуту на крылечке показалась Анна, а из ворот выскочил Захар. Последний, казалось, только этого и ждал. Оба кинулись на Гришку, который окончательно уже освирепел и, невзирая на двух заступников, продолжал тормошить жену.

- Батюшки-светы! Ба-а-тюшки! Держите его… окаянного! Ах, мои касатики! Бабу-то отымите! - завопила старушка, протискиваясь между мужем и женою.

- Оставь, пусти, хозяюшка! Неравно еще зашибет. Вишь, полоумный какой! - заботливо сказал Захар, отслоняя одною рукою старуху, другою отталкивая Гришку.

- Ты что? - крикнул приемыш. - Не твое дело!

- Нет, врешь! Погоди, брат… драться не велят! - подхватил с необычайной горячностию Захар, который нарочно между тем раззадорил Гришку, нарочно затеял все это дело, чтобы доставить себе случай явиться заступником Дуни. - Погоди, милый дружок! - продолжал он, обхватывая приемыша, который снова было бросился к жене. - Ах ты, сумасбродный! Разве я не говорил тебе?.. Авдотья Кондратьевна… отходи… Не бойся, Захар не пустит! Нет, врешь, брат, не вывернешься… справимся! Ступай-ка, ступай! - заключил Захар, подхватывая Гришку и увлекая его с необыкновенной ловкостию на площадку.