Альберто Моравиа - Равнодушные

— Какая красивая девочка! — восхищался Лео. Обнаженная Карла ослепляла его, он не знал, что ему ласкать раньше, — нежные, хрупкие, матовые плечи, либо юную, молочной белизны грудь, которую он пожирал жадным взглядом и никак не мог насытиться. — О, какая красивая девочка! — Он уже наклонился, чтобы обнять ее, как вдруг увидел, что Карла приподняла голову, испуганная, белая как полотно, и что-то промычала, дергая подбородком. Он отпустил ее, отодвинулся. Карла как безумная вскочила с кровати и показала глазами на треножник в углу. Лео все понял; он схватил тазик и поднес его Карле. И в тот же миг в проржавевший таз с бульканьем хлынула рвотная масса. На секунду рвота прервалась, затем началась с еще большей силой. Все тело Карлы содрогалось в конвульсиях. Придерживая ей голову, Лео смотрел на нее в полном бешенстве.

«Моя вина, хоть покаянную молитву читай. Я не должен был так ее спаивать». Теперь было бесполезно обманывать самого себя: его затея провалилась. Он смотрел на Карлу, задыхаясь от злости. Вот она, девушка его мечты, голая, готовая отдаться, и она держит на коленях не его голову, а таз, от которого не может оторвать отчаянного взгляда. «А ведь не напои я ее, сейчас она уже была бы моей», — подумал он.

Наконец Карлу перестало рвать, она оттолкнула от себя полный таз, и Лео с отвращением поставил его на треножник. Обернувшись, он посмотрел на Карлу — она сидела голая на краю кровати, опустив голову и бессильно уронив руки. Лео поразило несоответствие между худым телом — лопатки буквально просвечивали, плечи были острыми, узкими — и непропорционально большой грудью и головой. «Она неважно сложена», — подумал он, пытаясь утешиться.

— Как ты себя чувствуешь? — громко спросил он.

— Плохо, — ответила Карла. Она смотрела в пол и беспрестанно сглатывала горькую слюну. Взгляд ее то и дело останавливался на платье, сползшем на голый живот. Ей стало холодно, ее переполняло черное отчаянье. «Все кончено», — подумала она. И в самом деле она чувствовала, что ее прежней жизни приходит конец. Но все было безрадостным, пошлым, о чем неумолимо напоминал этот таз. Что изменилось, она и сама точно не смогла бы объяснить. Она осторожно подняла голову и сквозь пелену слез посмотрела на Лео.

— А что теперь? — невольно вырвалось у нее.

— Теперь одевайся, и уйдем отсюда, — с трудом сдерживаясь, ответил Лео.

Он поднялся и стал прохаживаться по комнате, расшатанные половицы скрипели под ногами. Время от времени он бросал взгляд на Карлу, которая начала одеваться. Желание вспыхнуло в нем с новой силой, и он спрашивал себя, а не стоит ли подождать, когда ей станет легче, и снова пойти на штурм. Но было уже поздно Карла оделась. «Бесполезно, — подумал он с досадой. Момент упущен… На сегодня все». Он подошел к кровати.

— Ну, а сейчас как тебе? — спросил он.

— Лучше, — ответила Карла. — Лучше. — Она застегнула последние пуговицы и встала. Сначала она, а затем Лео, стараясь не касаться друг друга, вышли из дома садовника,

В саду глухо шумели ветви деревьев.

— О, дождь идет! — удивленно воскликнул Лео. Его смущало молчание Карлы. Он старался держаться как можно свободнее. Они сделали несколько шагов, воздух под этим зеленым укрытием был душный, густой, черная тень окутывала переплетение ветвей. На размякшей земле журча струилась по прелым листьям вода.

— Странное дело, — сказал Лео. — Каждый день — одно и то же: рассвет ясный, утром небо начинает хмуриться, с полудня и до самой ночи льет дождь.

В ответ — молчание.

— Так мы увидимся сегодня вечером? — настойчиво спросил Лео. Карла остановилась, посмотрела на него. «Никогда больше не увидимся», — хотела она ответить, но ее удержала мысль: «Я должна дойти до самого конца… до полного крушения».

— Может быть… не знаю, — опустив голову, ответила она и пошла дальше.

В конце аллеи они снова остановились.

— А знаешь, — с глупой улыбкой сказал Лео, сжимая ее локоть, — знаешь, даже когда тебя тошнит, ты все равно остаешься красивой.

Они посмотрели друг на друга.

«Если б я могла его полюбить», — подумала Карла, глядя на его красное, невыразительное лицо. Опьянение еще не совсем прошло, и она испытывала огромную потребность в чьем-то участии и нежности. И тут Лео легонько хлопнул ее по щеке.

— Глупышка, — сказал он, — глупышка, сначала пьешь без меры, а потом тебе становится плохо. Моя маленькая дурочка. — Он привлек ее к себе. — Поцелуй меня, и забудем об этом.

Они поцеловались. Карла отстранилась, вышла из-под прикрытия ветвей, побежала под дождем и исчезла за углом виллы.