Природа творила чудеса, но природа и учила. А кто не хотел ее познавать, тот не видел ее чудес. И не самым ли главным уроком, преподанным природой, был труд? Через труд природа выражала себя.
С тех пор, как Аннеле себя помнила, окружали ее люди, чьим уделом был суровый труд. Промокшие от пота рубахи, залитые потом лица. Она видели, как землю, которой рука человеческая не касалась десятки, а может быть и сотни лет, превратили в щедрую, плодородную. Как живой стоит перед глазами отец: вот рассматривает он горсть земли на своей ладони — какая она, как ее обрабатывать, что на ней сеять, чтобы принесла урожай. Видела Аннеле, как на залежи появились люди, построили жилища, простые, примитивные, какие строили, может быть, лет сто назад, видела, как думали, решали и делали они сообща, принимая в расчет любой мало-мальски толковый совет, если сплотил их тот, кого мудрости жизни и труда научила природа.
Доводилось ей по ночам слышать, как седая, согбенная нелегким трудом, бабушка усаживалась на свое обычное место и, сложив руки, что-то шептала. Никогда не садилась она во время воскресной молитвы, раз в год бывала в церкви и прежде всего шла проведать могилки, но какие-то токи возносили ее над теми днями, которые возникают и лопаются, как пузыри на поверхности воды.
Мать, сносившая все тяготы, озабоченная — лишь изредка вырвется у нее шутка или острое словцо, — больше придерживалась писаний, как «жезла указующего», но в самой глубине ее души струился ручей, который брал начало в тех пластах, где спрессовались опыт и мудрость народа. Непреходящая мудрость, унаследованная в труде, унаследованная через постижение природы.
В высшей степени была она присуща отцу. Еще совсем крошкой удивленно всматривалась Аннеле в отцовское лицо в те моменты, когда в самый разгар работы он вдруг затихал и, словно забывшись, смотрел в никуда, вглядывался в какие-то невидимые миры, и тогда его лицо становилось таким ясным, таким просветленным; казалось, оно озарено светом, струящимся из этих невидимых миров.
«Куда ты смотришь, папа? Что видишь?» — хотелось ей воскликнуть в такие мгновения, но какой-то трепетный страх удерживал от этого.
И она тоже училась обращать свой взор в глубины неведомого мира. И не только всматриваться в него, но оказываться в нем, отыскивать в нем дороги. Но разве и в невидимом мире происходит не так, как в реальном? Зацепишься за самый краешек, а для того, чтобы понять больше, мысль должна проделать огромную работу, продираться иной раз сквозь тьму и отчаяние. Кто же укажет путь?
Жар сердца. Мечта.
И чувствует Аннеле, что не угаснут они никогда, никогда — они проводники вечного света.
Песни Лиго здесь и далее в переводе Ф. Скудры.
Примус (с лат.) — первый ученик, исполнявший обязанности старосты и помощника учителя.
Доброе утро! (искаж. нем.)
Добрый вечер! (искаж. нем.)