Роальд Даль - Книготорговец

— Так где вы его нашли? — спрашивал инспектор.

— Снимите с меня эти дурацкие наручники! — кричала сестра. — Как вы смеете!

— Повторите, пожалуйста, где вы его нашли, — язвительно усмехнулся инспектор.

— В животе человека! — рявкнул Уильям Хэддок. — Сколько можно повторять?!

— Хватит молоть чепуху! — рассердился инспектор.

— Господи, Уильям! — воскликнул Роберт Сэнди при виде своих коллег. — И сестра Уайман! Что вы здесь делаете?

— Это они принесли бриллиант, — пояснил инспектор. — Пытались толкнуть его втихаря. Вы знаете этих людей, мистер Сэнди?

Уильям Хэддок подробно рассказал Роберту Сэнди и, кстати, инспектору тоже, как и где был найден бриллиант.

— Ради Бога, снимите с них наручники, инспектор, — попросил Роберт Сэнди. — Они говорят правду. Тот человек, что вам нужен — во всяком случае, один из них — находится в больнице и в данную минуту отходит от анестезии. Верно я говорю, Уильям?

— Совершенно верно, — кивнул Уильям Хэддок. — Его зовут Джон Диггс. Он лежит в одной из палат хирургического отделения.

— Вот ваш бриллиант, мистер Сэнди, — шагнул вперед Гарри Голд.

— Послушайте, — сердито вмешалась операционная сестра, — ради всего святого, объясните мне, как пациент умудрился проглотить бриллиант и не заметить этого?

— Кажется, я догадываюсь, — ответил Роберт Сэнди. — Он положил лед в выпивку, а потом напился и проглотил кусок подтаявшего льда.

— Все равно ничего не понимаю, — пожала плечами сестра.

— Остальное объясню потом, — сказал Роберт Сэнди. — А кстати, почему бы нам самим не выпить по стаканчику?

Мистер Ботибол протиснулся через вращающиеся двери и вошел в огромное фойе отеля. Он снял шляпу и, держа ее перед собой обеими руками, просеменил вперед и стал оглядывать лица закусывающих. Несколько человек обернулись и удивленно уставились на него, и он услышал — или это ему показалось — голос, по крайней мере, одной женщины:

— Дорогой, ты только посмотри на это.

Наконец он узнал мистера Клементса за маленьким столиком в дальнем углу и поспешил к нему. Клементс тоже заметил его, и, глядя, как мистер Ботибол осторожно пробирается между столиков и людей — на носочках, робко и тушуясь, сжав шляпу обеими руками, — Клементс подумал, что, должно быть, очень неприятно так странно выглядеть и так бросаться в глаза, как этот Ботибол. Он был невероятно похож на спаржу. Его длинный узкий стебель, похоже, вовсе не имел плеч; он постепенно суживался кверху и сходил на нет на лысом темечке. Он был плотно завернут в блестящий голубой двубортный костюм, и почему-то это делало его сходство с огородной культурой еще более нелепым.

Клементс встал, они пожали друг другу руки, и, едва сев, мистер Ботибол сказал:

— Я решил… Да, я решил принять предложение, которое вы сделали мне вчера, прежде чем покинуть мой офис.

Уже несколько дней от имени своих клиентов Клементс вел переговоры о покупке фирмы, известной как „Ботибол и K°“, единственным владельцем которой был мистер Ботибол, и накануне вечером Клементс сделал свое первое предложение. Это была пробная, слишком низкая ставка. „И надо же, — думал Клементс, — несчастный дурак согласился и принял предложение“. Клементс деловито закивал, пытаясь скрыть удивление, и сказал:

— Хорошо, хорошо. Рад слышать это, мистер Ботибол.

Потом он подозвал официанта и сказал:

— Два больших мартини.

— Нет-нет! — испуганно запротестовал мистер Ботибол, подняв обе руки.

— Ну что вы, — сказал Клементс — У нас славный повод.

— Я пью очень мало, а в середине дня — вообще никогда.

Но Клементс пришел в хорошее расположение духа и не послушался. Он заказал два мартини и, когда их принесли, вынудил мистера Ботибола, добродушно подшучивая, выпить за только что заключенную сделку. Затем Клементс быстро договорился о составлении и подписании документов и, когда все было оговорено, заказал еще два коктейля. Мистер Ботибол снова запротестовал, на этот раз не так решительно, и Клементс, заказав коктейли, с дружелюбной улыбкой повернулся к собеседнику.

— Теперь, мистер Ботибол, — сказал он, — когда все позади, предлагаю без церемоний отобедать со мной. Что скажете? Я плачу.

— Как вам угодно, как вам угодно, — ответил мистер Ботибол без энтузиазма. У него был тихий унылый голос и манера произносить каждое слово отдельно и медленно, словно объясняясь с ребенком.

Когда они прошли в обеденный зал, Клементс заказал бутылку „Лафита“ урожая 1912 года и пару откормленных жареных куропаток. В уме он уже прикинул сумму своих комиссионных и чувствовал себя отлично. Он начал живую беседу, плавно переходя от одной темы к другой, в надежде набрести на предмет, интересующий его гостя. Бесполезно. Мистер Ботибол, казалось, слушал вполуха. Время от времени он склонял свою маленькую лысую голову то на один бок, то на другой и говорил: