Сосэки Нацумэ - САНСИРО

— Видишь, какие вещи случаются на свете, — заключил Ёдзиро. Сансиро смеялся. Рассказ друга показался ему забавным, хотя теперь он уже наверняка знал, что долг Ёдзиро ему не вернёт. Когда же Ёдзиро строго заметил: «Нечего смеяться», — Сансиро стало ещё смешнее.

— Чем хохотать, лучше бы вспомнил, что благодаря мне ты смог занять деньги у Минэко-сан!

— Что же из этого следует? — уже серьёзно спросил Сансиро.

— Что следует?! Послушай, ты ведь любишь эту девушку!

Всё этот Ёдзиро знает. Сансиро хмыкнул и снова устремил взор на далёкую луну, мимо которой проплыло белое облако.

— Ты вернул долг?

— Пока нет!

— И не надо.

Сансиро ничего не ответил, а про себя подумал: «Какую-то чепуху мелет». У него и в мыслях не было не возвращать долга. Двадцать иен он уплатил за квартиру, а оставшиеся десять собирался на другой же день отнести Минэко. Но потом передумал, решив, что это может обидеть девушку, которая дала ему деньги с самыми добрыми намерениями. А потом, в минуту слабости, разменял эти десять иен. Из них, говоря по совести, он и уплатил за участие в нынешнем обеде. В результате осталось каких-то две-три иены, на которые Сансиро собирался купить тёплую рубашку.

Потеряв надежду получить с Ёдзиро долг, Сансиро написал домой письмо с просьбой выслать ему дополнительно тридцать иен. Денег на учёбу ему хватало, и он не знал, на что ещё попросить, а поскольку лгать не умел, пришлось сказать правду, что дал взаймы другу, потерявшему деньги.

«Пожалуйста, пришлите», — написал Сансиро, но ответа пока не было. «Может, сегодня вечером придёт». И Сансиро поспешил домой. Так и есть — на столе лежал конверт, надписанный матерью. К удивлению Сансиро, на нём была всего одна трехсэновая марка, хотя обычно письма от матери приходили заказные. К тому же письмо оказалось предельно коротким. Несвойственным матери сухим тоном была изложена лишь суть дела: «Деньги отправила Нономии-сан, у него и возьмёшь». И всё. Больше ни слова. Сансиро постелил и лёг.

К Нономии Сансиро не пошёл ни на другой, ни на третий день. От Нономии тоже никаких вестей не было. Чуть ли не через неделю он прислал служанку своей квартирной хозяйки с запиской: «Получил от вашей матушки то, что вы просили, зайдите». В перерыве между лекциями Сансиро спустился в уже знакомый ему подвал естественного факультета. Он собирался переброситься с Нономией несколькими словами и заодно взять у него деньги, но это оказалось не так просто. В комнате, которой летом единолично владел Нономия, теперь сидели несколько студентов и ещё два-три человека солидного вида с усиками. Все они самозабвенно занимались своими исследованиями, отрешившись от солнечного мира где-то там, в вышине. Сосредоточеннее всех казался Нономия. Заметив Сансиро, заглянувшего в комнату, он подошёл к нему и сказал:

— Вам из дому пришли деньги, но сегодня я их с собой не взял, так что придётся вам зайти за ними ко мне домой. Заодно и поговорим.

Сансиро кивнул и попросил разрешения зайти нынче же вечером. Подумав, Нономия согласился, и на этом они распрощались. Какие упорные и настойчивые люди, эти естественники, с восхищением думал Сансиро, выходя из подвала на свет. Он успел заметить, что коробка из-под маринованных овощей и подзорная труба стояли на том же месте и в том же положении, что и летом.

Когда на лекции Сансиро обо всём рассказал Ёдзиро, тот посмотрел на него, словно на чудака, и сказал:

— Говорил я тебе, держи у себя эти деньги, не отдавай, так нет — не послушался, только зря потревожил старуху. Попадёт тебе от Сохати-сан. Ничего глупее и не придумаешь.

Ёдзиро говорил с таким видом, словно не он занимал у Сансиро деньги. Да и Сансиро как-то забыл об этом и без тени упрёка ответил:

— Я хочу вернуть деньги, вот и написал домой.

— Мало ли что ты хочешь, зато она не хочет.

— Не хочет?

Это «не хочет» даже для самого Сансиро прозвучало несколько фальшиво, однако Ёдзиро как ни в чём не бывало сказал:

— Оно и понятно. Будь у меня столько денег, сколько у Минэко, я бы тоже не стал их у тебя брать. Почему не быть добрым, если тебя это ни капельки не ущемляет?

Сансиро ничего не ответил и стал записывать лекцию. Но тут Ёдзиро снова зашептал ему на ухо:

— Сколько раз я давал взаймы, когда у меня водились деньги, никто и не думал возвращать. И мне это было приятно. Видишь, я всегда весел!

Даже не сказав «неужели», Сансиро лишь слегка улыбнулся и снова забегал пером по бумаге. Ёдзиро тоже угомонился и до конца занятий не проронил ни слова. Когда после звонка они выходили из аудитории, Ёдзиро вдруг спросил: