Сосэки Нацумэ - САНСИРО

Ёдзиро с трудом дождался конца лекции.

— Ну как? — спросил он.

Услышав же, что Сансиро ещё толком не прочёл статью, он упрекнул его в напрасной трате времени и сказал: «Обязательно прочти!» Сансиро обещал прочесть, как только вернётся домой. Незаметно подошло время обеда, и они вместо вышли за университетские ворота.

— Вечером придёшь, надеюсь? — спросил Ёдзиро, остановившись на углу переулка, выходившего на улицу Нисикатамати. Сансиро не сразу сообразил, о чём идёт речь. Но потом вспомнил, что на вечер назначена дружеская встреча однокурсников, и ответил, что придёт.

— Зайди за мной. Я должен тебе кое-что сообщить.

Сансиро и на это согласился. За ухом у Ёдзиро торчала ручка с пером, и вид у него был независимый.

Дома Сансиро залез в ванну, и когда, ублаготворённый, вышел из неё, то заметил на столе открытку. На открытке нарисована была речка и берег, поросший травой. На траве — две овцы. Неподалёку стоял крупный мужчина с тростью в руке и свирепым лицом, как у дьявола на европейских картинах. Для вящей убедительности рядом стояло слово devil [44] Дьявол (англ.) . . На лицевой стороне открытки под адресом мелким почерком было написано: «Заблудшие овцы». Сансиро сразу понял, в чём дело, и очень обрадовался. Одной из заблудших овец, несомненно, был он. Не могли же в самом деле обе овцы изображать одну Минэко. Так вот, значит, что подразумевала она под словами stray sheep.

Сансиро решил взяться за «Невзошедшее светило», как обещал Ёдзиро, но читать статью у него не было ни малейшего желания. Он внимательно разглядывал открытку, размышляя при этом: какой юмор в этом рисунке, такого не найдёшь даже у Эзопа. Простодушие здесь сочеталось с озорством, свободным от условностей. И ещё было нечто такое, что заставляло сердце Сансиро биться сильнее.

Сам по себе рисунок вызывал у юноши самое искреннее восхищение. Всё было выписано чётко, ясно, не то что дерево хурмы, которое рисовала Ёсико.

Через некоторое время Сансиро, хоть и неохотно, всё же принялся за статью.

Но потом увлёкся и без труда одолел все двадцать семь страниц. Лишь дойдя до последней фразы, он поднял глаза от журнала и подумал: «Прочёл всё же».

Но когда в следующую минуту он спросил себя, о чём всё-таки написана статья, оказалось — ни о чём. Смешно, но так. А читал он её действительно усердно и с увлечением, Ёдзиро просто молодец!

Статья начиналась с нападок на нынешних литераторов и кончалась панегириком в адрес профессора Хироты. Остриё критики было обращено главным образом против преподавателей-европейцев с филологического факультета. Если немедленно не пригласить на работу подходящего японца и не ввести приличествующий университету курс лекций, то университет — этот храм науки — превратится в нечто вроде начальной школы при буддийском храме прежних времён, в мумию из кирпича. Пусть бы некого было пригласить — тогда другое дело, но ведь есть такой учёный, как профессор Хирота. Ровно десять лет преподаёт он в колледже, мирясь с мизерным жалованьем и безвестностью. Но он настоящий учёный. Он может внести неоценимый вклад в то новое, что движет сейчас наукой. Его лекции будут неразрывно связаны с живой жизнью общества. Вот, собственно, к чему сводилось содержание статьи. Остальное место в ней занимали на первый взгляд остроумные, меткие выражения и афоризмы.

«Гордятся плешью только старики», «Известно, что Афродита родилась из морской пены, но университет не породил ещё ни одного выдающегося мужа», «Видеть в докторе наук жемчужину научного мира — всё равно что считать медузу жемчужиной бухты Тагоноура». И всё в таком духе. Но самым удивительным было то, что, назвав Хироту «невзошедшим светилом», Ёдзиро сравнил остальных учёных с круглым бумажным фонарём, который тускло освещает пространство в каких-нибудь полметра. Кстати, сравнение это принадлежало Хироте и было направлено в адрес Ёдзиро. Ёдзиро, как и тогда в разговоре с Сансиро, заявил в статье, что «круглый бумажный фонарь», так же как и «трубка с чашечкой», анахронизм и людям молодым не нужен.

Статья, если вчитаться хорошенько, была написана с большим подъёмом. Ёдзиро, видимо, считал себя представителем новой Японии и заражал читателя этим своим настроением. И всё же статья без главной идеи — всё равно что война без опорных баз. Более того, её можно превратно истолковать как тактическую уловку. Не так давно приехавший из провинции Сансиро ещё не был настолько искушён, чтобы до конца понять это, однако статья не принесла ему удовлетворения. Он снова взял открытку и стал рассматривать овец и дьявола. И вдруг у него возникло ощущение счастья. Это ощущение усилило неудовлетворённость статьёй. И он совсем перестал о ней думать. «Надо послать ответ Минэко», — решил Сансиро. Жаль, что он не умеет рисовать, а если писать, то надо так, чтобы текст не уступал рисунку на открытке. Нужна фантазия. Размышляя, он вдруг увидел, что уже пятый час.