Эйно Лейно - Мир сновидений

Но по приходе домой встретили нас муки, плач и скрежет зубовный.

Этот праздник оказался и салютом беды. Последняя царила уже в первой от прихожей комнате нашей квартиры, где жило двое соседских мальчиков из Палтамо. Там сидел нынешний уездный судья Оулу, Пекка Турпейнен, окунувшись всем лицом и подбородком в наполненный ледяной водой тазик, сопя, пыхтя, ругаясь и охая.

Он подошел слишком близко к светильнику, устроенному в обыкновенной подставке для рождественской елки, где горели сало и жир, разбрасывая вокруг призрачно змеящиеся в ночи языки пламени. Сам бог огня, испугавшись сделанного, швырнул ему в лицо все свое кипящее содержимое. Не чуя' ног, стиснув зубы, он в тисках этой жгучей боли каким-то непостижимым образом все-таки добежал до дому, где на кухне смыл со щек горячий жир теплой водой, а потом налил в ковшик холодной, в которой он теперь унимал и успокаивал раны, нанесенные жестоким огнем. На лицо его было страшно взглянуть, он был как ободранная белка, только глаза живые, хоть и опаленные.

Эта история оказалась длинной, врач приходил и уходил, забинтовывал его в какой-то борный компресс, который нужно было постоянно смачивать и снова прибинтовывать. Боли не прекращались ни на минуту. Прошли недели, прежде чем раны покрылись сухой коркой, и месяцы, прежде чем он готов был опять приступить к школьным занятиям. И все же Пекке удалось сохранить за собой место первого ученика.

Но что удивительно — после такого удара злой судьбы ни следа не осталось на коже этого во всех отношениях изящного, яснолицего, с прекрасными манерами светского человека, который ныне уже пятидесятилетним приветствует вас на пороге Северного Эстерботтена.

Совершенно независимым от меня решением семейного совета судьба забросила меня на год в Оулу — обновить прежние воспоминания.

Город был все тот же. Все, что там было нового, являлось результатом душевного роста весьма уверенного в себе третьеклассника. В это входили, в числе прочего, магазин филателистики, мальчишечьи драки, катания с гор, лыжные забеги, каток и проваливания на слишком тонком льду. В школе царила война всех против всех: учеников между собой и против учителей, учителей против учеников — и так же, вероятно, между собой. Языковые распри и выпирающее отовсюду националистическое фенноманство [35] Феиноманы — сторонники финского национального развития и придания национального статуса финскому языку. До середины 1860-х административным и литературным языком в стране был шведский, на финском печатались только религиозные книги. Родились так называемые «языковые партии», лидером Финской партии был Г. 3. Юрьё-Коскинен. Языковые распри продолжались вплоть до середины 1930-х годов, их отголоски до сих пор ощущаются в отношении большинства финноязычного населения к шведскому языку, являющемуся ныне вторым государственным языком в Финляндии. в печатных органах исчерпывающе представленное газетой К. Ф. Кивекаса [36] К. Ф. Кивекас — журналист, активный просветитель, создатель рабочего союза в Оулу. «Эхо», вполне могли давать для этого поводы.

Нам, ученикам только что образованного финского государственного лицея, это давало повод прежде всего к постоянным дракам с учащимися шведоязычного государственного лицея, каковые схватки обострялись на те пару часов в неделю, когда нам приходилось заниматься в последнем физкультурой и завоевывать его превосходный гимнастический зал в рукопашной битве или снежной войне у столь же упорного и зловредного неприятеля. Неизбежным местом штурмового прорыва и обороны был, естественно, школьный коридор, где пощады не просили и не давали, но где совершалось так много безымянных и бесславных геройских подвигов.

Вообще же местные школьные условия были достаточно убогими. Финноязычному лицею, в котором количество учащихся было, естественно, во много раз больше, чем в шведоязычном, приходилось ютиться в тесных съемных комнатах, где не хватало даже воздуха для дыхания и где из-за этого внезапные обмороки во время молитвы были совсем не редкостью. В то время как большой шведоязычный лицей со своим постоянно редеющим содержимым красовался на краю лучшей городской площади. С этим упущением покончено было только благодаря энергичной деятельности Г. 3. Юрьё-Коскинена [37] Георг Захариас Юрьё-Коскинт (1830–1903) — ученый-исто-рик и общественно-политический деятель, боровшийся за признание финского языка как государственного наравне со шведским. , заставившего упомянутые школы поменяться зданиями.