Заклятие даоса

Новость вызвала большое оживление среди служивых и простого люда. Перед таблицей стояла густая толпа народа. Каждый норовил протиснуться вперед, как можно ближе к объявлению в надежде, что ему повезет и он получит награду. А в это время Ван Пьянчужка возле управы покупал сладкие лепешки с финиковой начинкой.

Само собой, он услышал о странной надписи, которую приказал вывесить начальник уезда. Ван Син подошел ближе и взглянул: слова на таблице оказались точно такими же, как на бумаге, которую жене передал в Зале Воздаяния судья загробного мира. Ван удивился, но виду не подал.

«Надо пойти заявить, — подумал он. — Вот только, по слухам, новый уездный очень чудной. Не ровен час, разозлится! Нет, пока обожду. Если никто не поймет, тогда пойду я».

Приняв такое решение, Ван купил лепешек и отправился домой. Когда он рассказал жене о новости, та ответила:

— Прежний хозяин трижды являлся ко мне и всякий раз просил передать жалобу. К тому же он подарил нам сверток с серебром. Если не заявить об этом, дух может обидеться!

Озадаченный Ван снова пошел к уездной управе. По дороге ему встретился сосед по фамилии Пэй, служивший письмоводителем в управе. Зная, что Пэй поднаторел в разных сутяжных делах, Ван Син отвел его в укромный уголок и все рассказал.

— Не знаю, что делать, сосед, идти или нет? — растерянно проговорил он.

— А где бумага, что дал загробный судья? — спросил Пэй.

— В сундуке, где лежат женины платья.

— Возвращайся домой за бумагой и иди с ней прямо в управу, а я тем временем доложу начальнику. Когда он тебя вызовет, ты ее и покажешь как доказательство.

Ван Син побежал домой, а Пэй поспешил в ямынь. К этому времени начальник уезда уже собирался заканчивать присутствие. Увидев, что стряпчего Суня поблизости нет, Пэй приблизился к начальнику и упал перед ним на колени.

— Ваша светлость! — проговорил он. — По соседству со мной живет некий Ван Син, который может разгадать надпись на таблице. Он рассказал мне, что в Зале Воздаяния, в Храме Восточного Пика, его жене будто бы передали бумагу, в которой есть те же слова, как и на вашей таблице.

— Где он сейчас, этот Ван Син?

— Пошел за бумагой.

Начальник уезда приказал посыльному немедленно привести Ван Сина в управу.

В это время Ван Син, вернувшись домой, бросился к сундучку и поспешно открыл его. Но, развернув лист, он, к своему ужасу, увидел, что бумага совершенно чиста — ни единого знака. С чем идти в уездную управу? Ван Син, забившись в самый дальний угол, трясся от страха. И тут появился посыльный со срочным приказом начальника уезда. Конец! Теперь не открутишься! Бедняге ничего не оставалось, как с пустым листом отправиться в ямынь. Посыльный проводил его в зал, где сидел судья Бао. Удалив посторонних, Бао Чжэн велел остаться одному Пэю.

— Наш служащий Пэй сообщил нам, что в храме тебе будто передали какую-то бумагу. Покажи!

Ван Син бросился на колени.

— Господин начальник! В прошлом году моя жена пошла на богомолье в Храм Восточного Пика. В Зале Воздаяния она вдруг увидела духа, который дал ей лист с таинственной надписью. В нем были слова, точно такие же, как на вашей таблице. Я спрятал бумагу в сундук с одежей. Сегодня решил взять ее… Посмотрел — а на ней все пусто. Я принес ее с собой. Вот она!

Бао Чжэн, взглянув на чистый лист, спросил:

— Ты запомнил, что на нем было написано?

— Запомнил, — ответил Ван и повторил надпись слово в слово.

Начальник уезда записал то, что сказал Ван, и стал внимательно вчитываться в таинственные слова.

— Ван Син! — вдруг сказал он. — Вот что я хочу спросить. Когда дух давал твоей жене эту записку, он говорил что-нибудь или нет?

— Он просил передать какую-то жалобу.

— Чушь! — рассердился Бао. — Будто ему негде пожаловаться! Он же дух! Зачем ему было об этом просить твою жену? Как видно, ты решил меня обмануть!

— Есть еще одна причина, ваша светлость… — воскликнул Ван, отбивая поклон.

— Тогда выкладывай, да только все по порядку. Если будет в твоих словах смысл, получишь награду, если нет — быть тебе битым!

— Моя жена раньше служила в доме Суня — старшего стряпчего из нашего уездного ямыня. Как-то один ворожей нагадал Суню, что он умрет в том же году, в том же месяце, в тот же день, ровно в третью стражу, то есть ночью. Так и получилось. Сунь, точно, скончался. Хозяйка вышла потом замуж за Младшего Суня из нашего же ямыня, а Инъэр (так зовут мою жену) отдали мне в жены. В первый раз моя жена увидела хозяина на кухне. У него на шее была колодезная решетка, волосы всклокочены, язык вывалился изо рта, а из глаз лились кровавые слезы. Он сказал ей: «Инъэр! Ты должна мне помочь!»