Ричард Райт - Сын Америки

– Он мне дал те книжечки, чтоб я их прочел.

– А еще? Повтори, какие он тебе слова говорил.

Биггер знал, какие слова белые не любят слышать от негров, и знал, что именно эти слова всегда говорят красные. И еще он знал, что белые не любят слышать эти слова даже от белых, которые вступаются за негров.

– Он говорил, – сказал Биггер с запинкой, как будто нехотя, – он говорил, что наступит такое время, когда не будет ни богатых, ни бедных…

– Ну, дальше.

– И что неграм тогда тоже все можно будет…

– Дальше.

– И что никого не будут линчевать.

– А девушка что говорила?

– Она тоже говорила, что так будет.

– Ну а ты что?

– Простите, сэр?

– Ты-то сам охотно слушал эти разговоры?

Он знал, что белым людям обычно не нравится, когда негр охотно слушает такие разговоры.

– Я на службе, сэр. Что мне прикажут, то и делаю, – пробормотал он.

– А тебе не показалось, что девушка чего-то боится?

Он начал понимать, какое обвинение они хотят возвести на Джана, и тут он вспомнил, что Мэри заплакала, когда он отказался войти в кафе и сесть за стол вместе с ними.

– Не знаю, как сказать, сэр. Один раз она плакала… – Плакала? Его окружили со всех сторон.

– Да, сэр.

– Он что, ударил ее?

– Этого я не видел.

– Что ж он сделал, когда она заплакала?

– Он ее обнял, и она перестала.

Биггер стоял, прислонясь спиной к стене. Багровые отблески пламени играли на лицах белых людей. В ушах у Биггера гул тяги смешивался с глухими завываниями ветра в темноте за окном. Усталость одолевала его, на секунду он закрыл глаза, но сейчас же снова открыл, помня, что ради собственного спасения нужно быть начеку и отвечать на все вопросы.

– А о белых женщинах он ничего тебе не говорил, этот Джан?

Биггер весь подобрался.

– Сэр?

– Не говорил, что, если ты вступишь в партию, он тебя сведет с белыми женщинами?

Он знал, что очень многих белых одна мысль о близости негра с белой женщиной приводит в бешенство.

– Нет, сэр, – сказал он с притворным смущением.

– Джан спал с мисс Долтон в тот вечер?

– Не знаю, сэр.

– Ты не возил их в гостиницу или в какой-нибудь дом?

– Нет, сэр. Только катал по парку.

– А они сидели сзади?

– Да, сэр.

– Долго вы там были, в парке?

– Так, часа два, сэр.

– Да ты говори, не стесняйся. Спал он с ней или нет?

– Я не знаю, сэр. Они сидели сзади и целовались и все такое.

– А она сидела или лежала?

– Простите, сэр. Она лежала, – сказал Биггер и опустил глаза; так, он решил, будет лучше. Белые уверены, что все негры мечтают о белых женщинах, а поэтому уместно выказать почтительную робость, когда в его присутствии хотя бы упоминают имя белой женщины.

– Они ведь были пьяны оба, правда?

– Да, сэр. Они много выпили.

Он услышал шум автомобилей, въезжающих во двор. Полиция?

– Кто это? – спросил Бриттен.

– Не знаю, – сказал один из его людей.

– Я пойду посмотрю, – сказал Бриттен.

Он оставил дверь открытой, и Биггер увидел на снегу четыре машины с зажженными фарами.

– Эй, кто там? – крикнул Бриттен.

– Пресса!

– Здесь для вас ничего нет, – сказал Бриттен с беспокойством в голосе.

– Ладно, ладно, – ответил чей-то голос. – Все равно половина истории уже попала в газеты. Можете смело досказать нам остальное.

– Что попало в газеты? – спросил Бриттен, когда приехавшие репортеры входили в котельную.

Высокий краснолицый человек сунул руку в карман, вытащил сложенную газету и протянул ее Бриттену.

– Красные заявили, что вы обвиняете их в похищении дочери старика.

Биггер, не двигаясь с места, покосился на газеты; он прочел: АРЕСТ КОММУНИСТА В СВЯЗИ С ИСЧЕЗНОВЕНИЕМ МОЛОДОЙ НАСЛЕДНИЦЫ.

– Вот дьявольщина, – сказал Бриттен.

– Уф! – сказал краснолицый. – Ну и вечерок. Арест красного! Снежная буря! А у вас тут так прямо и пахнет убийством!

– Советую вам придержать язык, – сказал Бриттен. – Вы находитесь в доме мистера Долтона.

– О, прошу извинить.

– А где сам старик?

– Наверху. Он просил, чтобы его не беспокоили.

– А что, девушка действительно исчезла или это все розыгрыш?

– Я вам ничего не могу сказать, – ответил Бриттен.

– Кто этот парень?

– Биггер, ни слова, – сказал Бриттен.

– Это тот самый, о котором говорил Эрлон? Который его обвинил?

Биггер жался к стене и смотрел на всех затуманенными глазами.

– Что ж, так и будем играть в молчанку? – спросил один из репортеров.

– Вот что, друзья, – сказал Бриттен. – Погодите расстраиваться. Я сейчас пойду и узнаю, может быть, старик вас примет.