Чжоу Ли-бо - Ураган

— Будет тебе. Ты совсем заболталась, — со смехом ущипнула девушку Дасаоцза, пытаясь остановить поток этих похвал.

— Подожди, подожди, — увернулась Лю Гуй-лань. — Ведь я еще не спросила тебя: чем же мы будем угощать дорогого брата? Встречают ведь всегда лапшой. Ты приготовила лапшу?

— Какую там лапшу? — расхохотался Бай Юй-шань. — Одни упреки приготовила.

— Бранит она тебя только для порядка, а вот любит по-настоящему.

Дасаоцза залилась краской стыда и со смехом бросилась на девушку:

— Убить тебя мало!

Лю Гуй-лань снова увернулась, выбежала вон и уже со двора прокричала:

— Дасаоцза, будь счастлива! Я пошла! Я пошла!

— Куда ты, глупая? Вернись! — крикнула ей Дасаоцза.

— Нет, как можно… — отозвалась Лю Гуй-лань. — Пойду к вдове Чжао.

Бай Юй-шань выскочил и, догнав девушку, сунул ей теплое одеяло.

Утром, встав первой, Дасаоцза пошла в крестьянский союз.

Го Цюань-хай встретил ее с улыбкой и весело сказал:

— Ступай домой! Какая из тебя сегодня работница! Ведь сердце твое все равно будет дома.

— Чего ты городишь! — с притворной грубостью ответила Дасаоцза, но все-таки послушалась. — Ладно, сегодня посижу дома, а то все свои дела забросила…

Когда она вышла, Го Цюань-хай крикнул в окно:

— Эй, Дасаоцза! Отпусти мужа посидеть с нами. Пусть новости расскажет, а то он тебя караулит и всех своих друзей позабыл.

Когда Дасаоцза вернулась домой, муж продолжал сладко спать. Она принесла хворосту, растопила печь и принялась варить свинину. Поверх черного ватного халата она накинула голубой летний халат и в таком наряде выглядела еще краше.

Нужно заметить, что с того времени, как Дасаоцза стала принимать участие в работе женского союза, характер ее изменился к лучшему и ее черные брови уже не так часто хмурились, как прежде. Теперь же она чувствовала себя совсем умиротворенной и, с любовью прислушиваясь к сонному дыханию мужа, вполголоса напевала старинную песенку о бумажном змее.

Бай Юй-шань встал поздно. Умывшись, он оделся и отправился в крестьянский союз.

Го Цюань-хай очень обрадовался старому другу. Они уселись на кан и проговорили до завтрака.

Когда Бай Юй-шань вернулся домой, к нему началось настоящее паломничество деревенских активистов. Дверь ни на минуту не закрывалась.

После ухода гостей Бай Юй-шань раскрыл потрепанную полевую сумку, достал из нее портрет Мао Цзе-дуна и новогодние плакаты, купленные в поезде. На одном из плакатов был изображен эпизод наступления Объединенной демократической армии, на другом — раздел конфискованного у помещиков имущества.

Расклеив плакаты над каном, Бай Юй-шань прошел в кухню. Там он сорвал висевшее возле печи лубочное изображение бога домашнего очага с выцветшей надписью «хозяин дома» и бросил его в огонь. Затем вернулся в комнату, снял со стены таблицы своих предков и на их место повесил портрет Мао Цзе-дуна.

— Мы совершили наш переворот, — сказал Бай Юй-шань жене, — благодаря председателю Мао. Председатель Мао — вот кто наш отец. Не будь его, ты бы еще сто лет поклонялась всяким богам и таблицам предков. Мы теперь должны выкорчевывать старую феодальную идеологию и создавать новую, нашу.

Все, что сказал Бай Юй-шань, очень понравилось Дасаоцзе. Беседуя с женщинами, она теперь горячо советовала им покупать новогодние плакаты, портреты председателя Мао и выбрасывать изображения всех богов.

— Нам надо обязательно выкорчевывать феодальную идеологию и создавать новую, нашу! — повторяла она, обычно заканчивая этими словами свои беседы.

По настоянию Дасаоцзы женский союз организовал кружок по ликвидации неграмотности и пригласил в качестве учителя оспопрививателя Хуа.

Лю Гуй-лань поселилась у вдовы Чжао. Днем она уходила в крестьянский союз, а вечерами занималась шитьем или вырезала для Со-чжу различные фигурки из бумаги. Жизнь у них текла так весело, что они и не заметили, как подошел Новый год.

Вечером, накануне праздника, когда Лю Гуй-лань только что вернулась после занятий и помогала вдове Чжао готовить начинку для новогодних пельменей, неожиданно явилась старуха Ду, мать ее жениха. Она уселась возле двери и, закурив трубку, сказала:

— Пойдем домой, Гуй-лань. Как можно в Новый год не быть в своей семье!

Говоря это, старуха украдкой поглядывала на вдову Чжао, стараясь определить, как та относится к ее словам.

— Не пойду, — коротко ответила девушка.

Старуха глубоко затянулась: