Фредерик Марриет - Пират

— О, Боже! — воскликнула бедная девушка. — Вы ранены? Кто же будет защищать меня?

— Мне трудно поверить, — глухим шепотом сказал Франсиско и, немного отдышавшись, продолжал, — но я не чувствую раны. Мне уже лучше, — и он положил руку на сердце.

Клара расстегнула его куртку. Пакет, который он получил от Каина и спрятал у себя на груди, был пробит пулей. Но это препятствие чуть-чуть изменило ход пули, она боком ударила в грудь юноши, так что он был лишь контужен мощным ударом. Контузия вызвала минутную слабость, и голова юноши склонилась на плечо Клары…

Теперь нам следует сообщить, что же происходило в стане англичан — так сказать, по другую сторону фронта.

Эдвард Темплмор тщательно и напряженно наблюдал со своего корабля за передвижением пиратской шхуны. Он видел, как она ударилась о подводную скалу и как пираты пытались найти выход из положения. Его длинная подзорная труба позволяла видеть все, что там происходило. Мучительное чувство неизвестности, которое охватывало его, переросло в ярость, когда его пристальный взгляд на мгновение выхватил из толпы матросов белое трепещущее платье женщины на палубе севшего на мель корабля. Он увидел, как она спускалась в шлюпку, не оказывая никакого видимого сопротивления, как протянулись к ней чьи-то руки, чтобы принять ее, и как она протянула свои, чтобы опереться. Была ли это Клара? Но где же ее непокорность? Где же попытки сопротивления, которые он, зная ее характер, ожидал увидеть? Взбудораженный чувствами, в которых он не мог признаться даже самому себе, он отбросил подзорную трубу, схватил шпагу, прыгнул в шлюпку, стоявшую наготове с командой у борта «Энтерпрайза», и приказал быстро следовать за остальными. Его охватило такое ощущение, будто мужество покинуло его, чего никогда не бывало с ним прежде при встрече с противником. Он стоял на задней банке, бледный, напрягшийся, с дрожащими губами. Бушующие в нем чувства стали бы невыносимыми, если бы его не поддерживала жажда мести. Он с силой сжимал рукоятку шпаги, и каждый удар его сердца, казалось, звучал: «Крови, крови, крови!» Шлюпка приближалась к узкому заливу, и он заметил около входа в пещеру женщину. И чем ближе подходила шлюпка, тем отчетливее он мог разглядеть ее: это была Клара! Его уста шептали ее имя, когда почти один за другим прогремели два выстрела, сделанные Хокхерстом. Он видел, как покачнулся Франсиско, как он упал к ногам Клары, как девушка инстинктивно заслонила его собой. Он видел голову юноши у нее на плече. Он не мог поверить своим глазам! Была ли это его возлюбленная! Да, это была она! И ее хрупкая фигурка служила опорой этому молодому человеку, этому пирату! Более того, она держала свою руку под его курткой и присматривалась к тому, как он оживает. Эдвард не мог больше этого вынести. Взбешенный до предела, он вскричал громовым голосом:

— Пропустите меня, ребята, если вам дорога жизнь, пропустите меня!

Его шлюпка находилась от берега не далее полудюжины ударов весел, а Клара, не помышлявшая ни о чем дурном, вытащила пакет из-под куртки Франсиско, когда из-за скалы, разделявшей песчаные заливы, появился Хокхерст. Франсиско уже пришел в себя и вскочил, как только заметил приближавшегося боцмана, чтобы взяться за оружие. Но прежде чем ему удалось сделать это, Хокхерст оказался рядом и между ними завязалась короткая и смертельная схватка. Она бы наверняка плачевно закончилась для Франсиско, потому что Хокхерсту с его недюжинной силой удалось свалить противника на землю. Он придавил ему грудь коленом и стал душить, затягивая на его шее косынку. Клара громко кричала и пыталась оттащить пирата. Когда поверженный наземь и задыхающийся Франсиско быстро слабел, а девушка, моля о пощаде, безуспешно пыталась спасти его, английская шлюпка с полного хода далеко выскочила на песок, и прыжками разъяренного тигра Эдвард набросился на Хокхерста. Он сзади схватил его и опрокинул навзничь, ударив при этом шпагой по руке, поскольку тот все еще не отпускал Франсиско.

— Взять его! — приказал он матросам, указывая левой рукой на Хокхерста. Направив шпагу на распростертого на земле Франсиско, он добавил: — А этот принадлежит мне!

Удару английской шпаги помешала Клара, которая в этот момент узнала его и, громко закричав: «Мой Эдвард!», бросилась в его объятия и тут же потеряла сознание.

Моряки, державшие Хокхерста, с любопытством смотрели на происходящее, а Эдвард с нетерпением и сомнением ожидал, когда Клара придет в себя. Любовь брала свое, он хотел надеяться на спасительное недоразумение, и горящими глазами смотрел то на Клару, то на Франсиско, который быстро приходил в сознание. Во время этой мучительной паузы Хокхерста связали и усадили на землю.