Робертсон Дэвис - Мир чудес

Когда наконец Магнус, довольный своей работой, отошел от парня, тот был надежно упакован в цепи и веревки. Парень упал на землю и принялся извиваться, как змея. Это продолжалось несколько секунд, потом он поднялся на колени, наклонил голову и попытался зубами добраться до одного из узлов, но не удержался, упал лицом вперед и, казалось, больно ударился. Зрители сочувственно вздохнули и встали чуть плотнее. И тут артист внезапно издал торжествующий крик и вскочил на ноги, а цепи и веревки клубком упали на мостовую.

Магнус зааплодировал первым. Женщина пустила по кругу поношенную шапку для сбора денег. Туда упали несколько медных и поменьше – серебряных монеток. Лизл расщедрилась на монету в пятьдесят пенсов, я нашел такую же. Сбор был неплохой. Я думаю, очень неплохой для первого выступления.

Когда зрители разошлись, артист негромко спросил у Магнуса:

– Вы что, профи?

– Да, профи.

– Я так и подумал. Не будь вы профи, вам бы ни за что так не завязать. Выступаете в городе?

– Нет. Но выступал когда-то. Давно. Точно на этом месте, где мы теперь стоим.

– Да ну?! Наверно, неплохо выступали, да?

– Неплохо. Я начинал здесь, под памятником Хозяину. Про цветы не забудь.

– Да уж не забуду, будьте спокойны. И спасибо.

Мы пошли прочь. Магнус улыбался; его переполняла невысказанная тайна. Он знал, как нам хочется выяснить подоплеку только что увиденного, и был преисполнен решимости заставить нас его упрашивать. Лизл, у которой в таких вещах самолюбия меньше, чем у меня, заговорила еще до того, как мы миновали зону порнографических магазинов и вышли на Лестер-Сквер [ 108].

– Ну ладно, Магнус. Хватит. Мы хотим знать, а тебе хочется рассказать. Я же чувствую. Когда это ты выступал на лондонских улицах?

– После того как бежал из Франции, и из бродячего цирка, и от тени Виллара. Я приехал в Лондон, что было небезопасно с моим паспортом, но я рискнул, и все прошло благополучно. Что мне было делать? Работу в театре-варьете не получить, просто обивая там пороги. Этим занимаются агенты; этому может способствовать заметка в газете или знакомство с влиятельной персоной. А я был на мели. У меня не осталось ни гроша. Нет, не совсем так. У меня оставалось сорок два шиллинга, и этого хватило, чтобы купить несколько старых веревок и цепей. И вот я произвел ревизию Вест-Энда и скоро обнаружил, что наилучшее место для шоу под открытым небом – та самая площадка, где мы только что побывали. Но она была занята – у бродячих актеров со стажем прав на нее было побольше. Я пытался показывать свой номер, когда они не работали, но трое из них отвели меня в сторонку и объяснили, что я вел себя нетактично. Тем не менее, хоть и с синяком под глазом, мне удалось показать им немного из того, что я умел, и один из них согласился взять меня в качестве дополнения в свой номер, пообещав платить какие-то гроши. Но главное – я оказался на виду, и всего через несколько дней меня отвели к Миледи, а после этого все было просто великолепно.

– А зачем ты понадобился Миледи? Нет, Магнус, ты просто невыносим. Ведь ты же так или иначе решил все нам рассказать, так почему из тебя приходится клещами вытягивать каждое слово?

– Если я расскажу вам все на улице, то это будет несправедливо по отношению к Линду. Ему ведь тоже интересно.

– Ну вот, ведь ты вчера вечером просто выставил Линда с его друзьями из отеля. Что теперь – передумал?

– Меня разозлил Инджестри.

– Да, я знаю. Но что он такого сказал? Он не согласился с тобой в оценке Миледи. Что, у человека не может быть своего мнения? Или каждый должен с тобой соглашаться? Инджестри вовсе не плохой парень.

– Неплохой парень. Разве что глуповат.

– С каких это пор глупость считается преступлением? Ты сам ведешь себя глупо, особенно когда дело касается женщин. Я требую, чтобы ты рассказал все об этой Миледи.

– Я и расскажу, моя дорогая Лизл. Непременно расскажу. Только тебе придется дождаться вечера. Я гарантирую, не успеем мы прийти в «Савой», как выяснится, что звонил Линд и Инджестри готов принести извинения, а нас всех троих приглашают сегодня на обед, чтобы я только соблаговолил и дальше излагать подтекст для «Hommage». А я как раз не против. И Рамзи будет доволен, потому что бесплатный обед слегка сократит издержки, которые он понес, участвуя в расходах на вчерашний ужин. Видишь, все содействует ко благу любящим Бога. [ 109]

– Иногда я жалею, что я не христианский проповедник и не имею права сказать, как меня раздражает твое богохульное цитирование Библии. И прекрати ты издеваться над Рамзи. Он не имел тех преимуществ, что получил ты. Он никогда не был по-настоящему беден, а мужчинам это сильно мешает в жизни. Ты обещаешь соблюдать приличия с Инджестри?