Робертсон Дэвис - Мантикора

– Но мой дорогой Дейви, ты же упустил изюминку, – сказал он. – Ведь какая история! Подумай о предприимчивости и мужестве Марии Энн! Она ведь не бежала с незаконнорожденным сыном, чтобы спрятаться в Лондоне, где докатилась бы постепенно до самых низких форм проституции, а маленький Альберт Генри стал бы вором и сутенером. Нет! Именно из такого материала ковался великий Новый Свет! Она не встала на колени, а потребовала, чтобы ее признали личностью со своими неотъемлемыми правами! Она бросила вызов викарию, Джорджу Эпплсквайру и всему общественному мнению. А потом отправилась за океан, чтобы прожить славную жизнь в стране, которая тогда, мой любезный друг, была всего лишь колонией, а не великой самоуправляемой нацией в составе Содружества! Она была там, когда Канада стала доминионом! [ 88 88 В 1867 г. Канада из колонии стала доминионом, то есть государством в составе Британской империи, признававшим главой английского короля. В 1947 г., после образования Британского содружества наций, многие вошедшие в него бывшие доминионы продолжают признавать главой государства английского монарха. ] Возможно, она была тогда в ликующей толпе в Монреале, или Оттаве, или где-нибудь еще. Ты даже не понимаешь, как все это здорово.

Я все понимал. Я думал об отце.

– Признаюсь, что сунулся не в свое дело, – сказал Адриан и покраснел до корней волос. – В Подвязке мне б устроили выволочку, если бы узнали, как я баловался с красками. Но ведь в конечном счете это мой первый самостоятельный поиск, и соблазн был слишком велик. А потому прошу тебя как друга принять от меня этот пустячок – «анитергиум».

Он вручил мне что-то вроде маленького тубуса, и, сняв металлическую крышечку с одного конца, внутри я обнаружил свиток. Развернул его на столе, где медицинская шарлотка уступила место чему-то вроде кофе (фирменное блюдо а-ля Борджа [ 89 89 Борджа – знатный итальянский род, известный, среди прочего, и тем, что его представители расправлялись с врагами посредством яда. ]), и увидел герб.

– Это довольно грубая вещица, и в Геральдической коллегии меня подняли бы на смех, но удержаться я не мог, – проговорил он. – Описание на нашем жаргоне звучит так: «Красный в волнистой кайме, или Ангел Благовещения с трехмачтовым парусником в правой руке и яблоком в левой». Иными словами, вот тебе Мэри – Ангелочек с кораблем, отбывающим в Канаду, и старым добрым яблоком «глостер», из каких готовят сидр, на красном фоне с извивающейся золотистой каймой по краю щита. Извини за волнистую кайму – она означает незаконнорожденность, но об этом необязательно всем рассказывать. Теперь нашлемник: «лис на задних лапах анфас, в пасти сахарный тростник, всё в естественном цвете». Это символика деревеньки Стонтон, но слегка изменённая для твоих нужд, а сахарный тростник указывает на источник вашего состояния – в хорошей геральдике такое не редкость. Девиз – «De forte egressa est dulced», или «Из сильного вышло сладкое», – это из Книги Судей, точнее и не скажешь. [ 90 90 «Из сильного вышло сладкое» – слова из загадки Самсона: «…из ядущего вышло ядомое, и из сильного вышло сладкое» (Книга Судей, 14:14). Самсон, победив в единоборстве льва, через несколько дней нашел в трупе животного пчелиный рой и мед, который поел сам и отнес родителям. ] И посмотри-ка сюда – лису я нарисовал довольно-таки вызывающий половой орган. Намек на то, что в этой сфере твой отец достиг известных вершин. Ну как тебе, нравится?

– Как ты это назвал? – спросил я. – Что за пустячок?

– »Анитергиум», – отозвался Адриан. – Это один из среднелатинских терминов, которые я иногда употребляю в шутку. Означает «пустяк», «набросок», «что-то нестоящее». А вообще-то монахи так называли испорченные листы рукописей, которыми подтирали задницы.

Не хотелось огорчать его, но Парджеттер учил, что неприятные вещи нужно излагать как можно короче.

– Это и есть подтирка для задницы, – сказал я. – Отец не примет этого.

– Конечно же, не примет. Я на это и не рассчитывал. Геральдической коллегии придется заняться изготовлением для вас законного герба, и я не думаю, что он будет похож на этот.

– Я не об «анитергиуме», – сказал я. – Отец всю эту историю не примет.

– Но, Дейви, ты же сам говорил: отец подозревал, что в вашем роду могут быть незаконнорожденные. У него, вероятно, здоровое чувство юмора.

– Это точно, – сказал я. – Но вряд ли до такой степени. Тем не менее я попробую.

Я попробовал. И оказался прав. Его ответное письмо было холодным и лаконичным. «Люди шутят о незаконнорожденности, но на деле все совсем иначе. Не забывай, что я теперь в политике, – можешь себе представить, как повеселятся мои противники. Забудем об этой истории. Заплати Пледжеру-Брауну и скажи ему, пусть держит рот на замке».