Робертсон Дэвис - Мантикора

Каролина сказала, что она с ума сойдет, потому что никакое это не англиканское пустозвонство, все знают, что самоубийцы отправляются прямиком в ад. И только подумать, что мамочка-Нетти никогда не плакала, во всяком случае я этого никогда не видел. Но в редких случаях на ее лице появлялось выражение такого внутреннего страдания, что у любой другой женщины оно сопровождалось бы слезами. Так было и в тот раз.

Каролина вскочила со своего места, подбежала к Нетти и уткнулась лицом в ее плечо. Нетти увела ее из комнаты, и я остался один на руинах пиршества. Подумал, что еще один бокал бургундского – как раз то, что мне надо в эту минуту, но дворецкий уже унес бутылку, а мне не хватило смелости позвонить ему, поэтому я взял еще одно яблоко с тарелки и задумчиво съел его в полном одиночестве. Я никак не мог разобраться в том, что происходит вокруг. Дожевав яблоко, перешел в гостиную и уселся послушать трансляцию хоккейного матча по радио, но вскоре уснул на диване.

Когда я проснулся, игра уже закончилась и передавали какие-то безотрадные сводки с театра военных действий. Голова у меня болела. Поднимаясь к себе по лестнице, я увидел полосу света под дверью в комнату Каролины и вошел. Она сидела в пижаме и сосредоточенно раскрашивала ногти на ногах алым лаком.

– Смотри, чтобы Нетти не застала тебя за этим делом.

– Спасибо за твой бесценный непрошеный совет. Нетти для меня больше не проблема.

– Чего это вы тут замышляли?

– Достигали взаимопонимания. Нетти, в отличие от меня, еще не в полной мере это осознала.

– Взаимопонимания в чем?

– Дурачок! Ты что, за обедом ничего не слышал? Ну, конечно же, не слышал. Ты был слишком занят – набивал пузо и хлестал вино, вот и не видел, что происходит.

– Я видел все, что было. Чего это я не видел? Не строй из себя слишком умную.

– Нетти раскололась и сделала несколько самоубийственных признаний. Вот что было.

– Я не слышал никаких самоубийственных признаний. Что это ты несешь?

– Если ты этого не слышал, то потому, что слишком налегал на вино. Пьянство тебя погубит. Сколько достойных мужей угодило по этой дорожке прямиком в ад, как говорил дедушка. Ты что, не слышал, Нетти призналась, что влюблена в папу?

– Что? Ничего такого она не говорила!

– Ну, может быть, не такими словами. Но это было вполне очевидно.

– Ну и ну! Как только у нее хватило нахальства!

– Любить папу? Овечка ты невинная! Как-нибудь, если напомнишь, могу прочесть тебе маленькую лекцию о взаимоотношениях полов. Все это гораздо сложнее, чем может охватить твой недоразвитый школьный умишко.

– Заткнись! Я старше тебя. Я знаю такое, о чем ты и не догадываешься.

– Это о гомосеках, что ли? Старо как мир, мой бедный мальчик!

– Карол, я тебя сейчас отлуплю.

– Хочешь заткнуть мне рот грубой силой? Ну давай, Тарзан. Тогда ты не узнаешь остального, а это самое интересное.

– Чего остального?

– Ты признаёшь за мной умственное превосходство?

– С какой стати? Что такого превосходного ты знаешь?

– Всего лишь постыдный секрет твоего появления на свет. Только и всего.

– Говори!

– Есть все основания считать, что ты – сын Данстана Рамзи.

– Я?

– Ты. Смотрю вот на тебя после всего и вижу, как вы похожи.

– А вот и нет! Слушай, Карол, или ты сейчас же все объяснишь, или я тебя убью!

– Только пальцем меня тронь, милый братик, и я проглочу язык, а тебя навсегда оставлю в мучительном неведении.

– Это что, Нетти тебе так сказала?

– Не так, но сказала. Вы же знаете мои методы, Ватсон. Дедукция и еще раз дедукция. А теперь слушай меня внимательно. Папа отбил маму у Данстана Рамзи и женился на ней. Данстан Рамзи продолжал посещать наш дом как Доверенный друг. Вот читал бы ты побольше и был бы поумнее – знал бы, какую роль играет Доверенный друг в таких делах. Вспомни-ка, что было шесть лет назад в то ужасное Рождество. Ссора. Папа в бешенстве уходит из дома. Рамзи остается. Нас отсылают наверх. Потом мы видим, как Рамзи выходит из спальни матери, а она там в ночной рубашке. Мы слышим, как она кричит: «Ты меня не любишь!»

А несколько часов спустя мама пытается покончить с собой. Помнишь ведь – там все было в крови; ты еще об этом никак не мог не растрепаться. Папа потом долго не появляется дома, а Рамзи продолжает приходить. Очевидный – единственный – вывод состоит в том, что папа узнал о связи Рамзи и мамы и не смог это вынести.

– Карол, ты дерьмо! Из тебя прет злобное, отвратительное, вонючее дерьмо! Как ты можешь говорить такое о маме?