Ханс Фаллада - Волк среди волков

Штудман дружелюбно смотрит на своего друга, но друг не смотрит на него. Вместо этого он наливает рюмку водки и пьет. Затем наливает вторую рюмку, но пока не пьет. Фрау Эва ерзает в кресле и покашливает, но ничего не говорит — и по поводу водки тоже ничего.

— Конечно, господин тайный советник Шрек не собирается приглашать меня вслепую, так далеко не заходят даже его симпатии, — продолжает Штудман. Он предлагает мне сначала приехать к нему погостить на несколько недель, а чтобы я не чувствовал себя это время не у дел, он трогательно жалуется на нашествие кроликов, которые опустошают у него парк и поля, ну, прямо Австралия. Он хочет, чтобы я занялся охотой на них с хорьком, сетями и ружьем. Он, кажется, очень практичный человек, этот старик…

Снова Штудман дружелюбно смотрит на друга. Ротмистр отвечает мрачным взглядом, не говоря ни слова опрокидывает он вторую рюмку водки и наливает третью. Фрау фон Праквиц тихонько барабанит по ручке кресла, но тоже молчит. Вся тяжесть разговора лежит на обер-лейтенанте и все сильней гнетет его.

— Ведь ты, Праквиц, такой страстный охотник и блестящий стрелок, снова начинает Штудман. — И мы подумали — я подумал, что тебе очень полезно немножко развлечься. Ты только представь себе, покой, хороший стол в санатории. И потом целый день на воздухе, там, должно быть, кроликов расплодилось видимо-невидимо… — Господин фон Штудман с воодушевлением помахал письмом. — А я в данный момент работаю здесь, и, пожалуй, при тех отношениях, что сложились у тебя с тестем, мне пока отсюда уезжать не следует… Шреку, видишь ли, нужна крепкая, деловая рука… Вот я и подумал, не поехать ли тебе туда в качестве моего представителя? Я уже сказал — покой, никаких неприятностей, а что ты будешь горячо рекомендовать меня на пост директора, в этом я, слава богу, нисколько не сомневаюсь… — Господин Штудман попробовал засмеяться, но попытка не очень-то удалась.

— Ну, скажи же что-нибудь, Праквиц, — взывает он с несколько деланной веселостью, — чего ты насупился, чего такой мрачный! Твой тесть постепенно успокоится…

— Очень тонко придумано, — говорит ротмистр мрачно. — Замечательно хитро подстроено…

— Что ты, Праквиц! — в испуге бормочет Штудман. — Что с тобой случилось!

— Я так и чувствовала… — шепчет фрау Эва, откидывается на спинку кресла и предусмотрительно закрывает ладонями уши.

И действительно, после долгого молчания ротмистр вопит особенно оглушительно.

— Нет, это не пройдет! — кричит он и угрожающе поднимает тонкий дрожащий длинный палец. Он бледен как полотно и дрожит всем телом. — Вы хотите сделать из меня сумасшедшего! Засадить в дом умалишенных! Да, очень хитро, очень здорово!

— Праквиц! — в отчаянии кричит Штудман. — Заклинаю тебя! Как можешь ты думать!.. Вот, прочитай письмо тайного советника Шрека, написано его рукой…

Ротмистр отталкивает и письмо, и руку, и друга.

— Тонко придумано, но — благодарю вас! Я вас насквозь вижу! Письмо специально заказано — сговорились с тестем! Меня выставляют, со мной собираются разводиться — заместитель найден, так, Эва?! Я — сумасшедший! Теперь я все понимаю. Болтовню о договоре сегодня утром — да, может, это еще не настоящий договор был? Может быть, он тоже подменен, как письмо? Только, чтобы разозлить меня! Потом гуси — верно, вы сами их сюда и заманили. Ружье — как это так ружье оказалось заряженным? Я разрядил его, когда ставил в шкаф! Все подстроено, а теперь, когда я попался к вам в сети, когда и вправду выстрелил, сам того не желая… клянусь, сам того не желая… теперь меня хотят сделать сумасшедшим! Упрятать в дом умалишенных! Взять под опеку, посадить в камеру для буйных…

Казалось, он подавлен горем. Но опять уже напала на него ярость.

— Я не согласен! Я ни шагу не сделаю из Нейлоэ! Я остаюсь здесь! Что хотите делайте! Но, может быть, служители из сумасшедшего дома уже тут, со смирительной рубашкой…

Он вспомнил одну фамилию, словно луч с неба сверкнула она в его мозгу.

— Где господин Тюрке? Где служитель Тюрке?

Он бросился к двери. В маленькой передней все было тихо и спокойно.

— Их могли спрятать, — пробормотал он. — Господин Тюрке, выходите, я ведь знаю, что вы тут! — крикнул он в темноту.

— Ну, теперь довольно! — рассердилась фрау Эва. — Незачем поднимать на ноги всю прислугу, раз ты пьян! Ты просто пьян! Он не выносит водки, когда взволнован. Он впадает в бешенство, — шепнула она Штудману.

— Сумасшедший, — причитал ротмистр. Он стоял у окна, прижавшись головой к стеклу. — Предан собственной женой и другом! Взят под опеку! Упрятан!