Ханс Фаллада - Волк среди волков

Картина его собственной одинокой смерти, мысль об убитой горем вдове так потрясла ротмистра, что он зажег свет, подошел к ликерному шкафчику и налил себе рюмку водки. Потом закурил сигару и снова погасил свет. Усевшись в кресле, далеко вытянув длинные ноги, попробовал он еще раз нарисовать себе картину собственной смерти. Но, к своему огорчению, ему пришлось констатировать, что во второй раз картины действуют далеко не так сильно, как в первый.

Лакей Редер, этот человек, действовавший по каким-то непонятным соображениям, этот ловкий дипломат из лакейской, преследовавший совершенно определенную цель, которой он добивался всяческими хитростями и интригами, — лакей Редер, пустив отравленную стрелу в сердце своего хозяина, тихонько поднялся опять наверх, в спальню к фройляйн Виолете. Она сидела за столом и быстро писала.

— Ну, что нужно было папе? — спросила она.

— Барин не знали, как быть с ужином.

— Ну, и как решили?

— Барин хотят обождать.

— Если бы мама еще задержалась в замке, я могла бы сама отнести письмо… — заколебалась Виолета.

— Как вам, барышня, будет угодно, — холодно сказал лакей Редер.

Вайо старательно запечатала письмо, она держала его в руке и испытующе смотрела на Редера. Еще сегодня утром она обрадовалась, когда Пагель предложил вздуть его. Но с союзником и соратником не так-то легко расстаться. Все снова выясняется, что он тебе нужен. Вайо была твердо убеждена, что сегодня вечером, зарыв оружие, лейтенант обязательно придет. Он уже две недели не показывался в деревне, так долго он еще никогда не отсутствовал. В отличие от других, он не был в стальном шлеме, доказательство, что ему предстоит дорога! Хотя бы для пущей верности заглянет он в дупло, нет ли там весточки от нее, но еще вернее было бы передать письмо ему лично. И она возвращалась все к тому же: лучшего посла, чем Редер, не выдумать… и сейчас Редер совсем не нагл.

Ах, жалкая, запутавшаяся бедняжка Вайо! Она позабыла, как клялась своему Фрицу никогда больше не писать ему. Она позабыла, как клялась Пагелю, что все кончено. Она позабыла, как клялась себе никогда не иметь дело с Редером, который внушал ей все больший и больший ужас! Она позабыла, что подвергает опасности отца и своего любимого Фрица, когда пишет о спрятанном оружии!

Сердце заставило ее позабыть обо всем, сердце лишило ее рассудка и разума, она думала только о том, что любит его, что должна оправдаться перед ним, она думала только о том, что хочет его видеть во что бы то ни стало, что он не может так холодно отстранить ее, что она не в силах больше ждать, что он ей нужен!

Виолета взяла письмо и протянула его лакею:

— Значит, доставьте по назначению, Губерт.

Редер все время не спускал глаз с ее лица, он наблюдал за девушкой из-под опущенных свинцово-синих, в уголках почти лиловых век. Он взял письмо и сказал:

— Не могу же я поручиться, что найду господина лейтенанта!

— Ах, Губерт, вы его найдете!

— Не могу же я всю ночь за ним гоняться, барышня. А вдруг он совсем не придет? Когда же мне сунуть письмо в дупло?

— Если вы не найдете господина лейтенанта до двенадцати или до часу!

— Так долго я за ним гоняться не могу, барышня, опять же мне сон необходим. В десять я положу письмо в дупло.

— Нет, Губерт, это слишком рано. Сейчас уже девять, а мы еще не ужинали. До десяти вам не удастся уйти из дому.

— Врачи, барышня, утверждают, будто сон до двенадцати самый здоровый.

— Ах, Губерт, не дури. Ты меня опять рассердить хочешь.

— Мне вас, барышня, сердить интересу нет… Но касательно сна это так. Опять же не мешает знать, какая будет награда от вас. Если господа узнают, мне откажут от места и на рекомендацию тогда рассчитывать не придется.

— Ах, Губерт, ну кто узнает? Ну что же я могу вам дать? Денег ведь у меня нет!

— Не обязательно деньги, барышня…

Губерт говорит все тише, и Виолета невольно приноравливается к нему. И тоже переходит на шепот. Между отрывистыми фразами слышно, как летний вечер сменяется ночью — вот в деревне кто-то крикнул, вот стукнуло ведро, вот над кустами в саду комары завели любовный хоровод.

— Что же вам, Губерт, надо? Я, право, не знаю, что…

Она избегает смотреть ему в лицо. Она оглядывает комнату, словно ищет, какую бы вещицу ему подарить… А он все настойчивее смотрит на нее, его мертвый взгляд оживляется, на скулах выступают красные пятна…

— Опять же, барышня, я рискую для вас местом и рекомендацией, мне кажется, я тоже вправе попросить вас кой о чем…