Синклер Льюис - Бэббит; Эроусмит

— Я из Спарты! Наша Торговая палата телеграфировала мне, что она ассигнует восемь тысяч долларов на прием делегатов съезда!

С места вскочил человек, похожий на священника:

— Деньги решают все! Предлагаю принять приглашение Спарты!

И приглашение было принято.

Докладывала комиссия по подготовке резолюций. Было объявлено, что поскольку всемогущий господь в неизреченном своем милосердии призвал в текущем году в свою высокую обитель тридцать шесть маклеров, постольку данный съезд выражает сожаление, что господь бог это сделал, каковое решение секретарь должен незамедлительно занести в протокол и утешить осиротевшие семьи, послав им копии такового.

Вторая резолюция ассигновала председателю Ассоциации пятнадцать тысяч долларов на подготовку кампании за здоровую налоговую политику в законодательных учреждениях штата. В этой резолюции много говорилось об угрозе здоровым деловым начинаниям, о том, что надо помешать неосведомленным и близоруким деятелям совать палки в колеса Прогресса.

Потом докладывала комиссия по выбору подкомиссий, и потрясенный Бэббит с благоговением услыхал, что его назначили членом подкомиссии по обсуждению системы Торренса {35} 35 Стр. 158. Система Торренса — система регистрации земель и прав собственности, разработанная Р. Торренсом и получившая применение в Австралии и Америке. При этом регистрация собственности и контроль за ней осуществляется правительством. .

Он был в восторге:

— Говорил же я, что год будет удачный! Джорджи, старина, тебя ждут большие дела! Ты прирожденный оратор, ты компанейский парень, словом — держись!

В последний вечер никаких официальных приемов не было. Бэббит совсем уже собрался домой, но днем Джиред Сасбергер с женой из города Пайонира пригласили Бэббита и У.-А. Роджерса на чашку чаю в ресторан «Каталпа».

Бэббит был знаком с ритуалом чаепития: он с женой торжественно пил чай в гостях не реже двух раз в год, но все же для него это было редким событием, и он чувствовал себя вполне светским человеком. Он сидел за стеклянным столиком в художественной гостиной ресторана, расписанной зайчиками, со стишками на березовой коре и «художественно оформленными» официантками в голландских чепчиках; он ел невкусные сандвичи с салатом и усиленно заигрывал с миссис Сасбергер, большеглазой и стройной, как манекенщица. С самим Сасбергером он познакомился уже два дня назад, и они звали друг друга «Джорджи» и «Сасси».

Сасбергер вдруг умоляющим голосом сказал:

— Слушайте, ребята, не уходите, сегодня наш последний вечер, а у меня в номере есть то самое , и лучшей коктейльщицы, чем моя Мириам, не найти во всех Штати Унидос, как мы, итальянцы, их называем.

С широкими радушными жестами Бэббит и Роджерс приняли приглашение Сасбергеров и последовали за ними. Миссис Сасбергер взвизгнула: «Ах, какой ужас!» — увидев брошенную на кровати рубашечку из прозрачнейшего кремового шелка. Она засунула ее в сумку, а Бэббит скалил зубы:

— Не обращайте на нас внимания, мы гадкие мальчишки, все знаем!

Сасбергер позвонил и велел принести льду, а посыльный, подав лед, тут же запросто, не ожидая приказаний, спросил:

— Вам бокалы для коктейля или для вина?

Мириам Сасбергер смешивала коктейль в одном из тех скучных белых графинов, какие бывают только в гостиницах. Когда они выпили по бокалу, она протянула лукавым голосом:

— Думаю, что вы, друзья, осилите и по второму, вам причитаются дивиденды! — чем сразу показала, что, будучи дамой, она все же знает в совершенстве всю сложную механику питья коктейлей.

Выйдя из номера, Бэббит намекнул Роджерсу:

— Послушай, У.-А., старый ты петух, сдается мне, что в этот чудный «абенд» [20] Вечер (нем.). мы бы с превеликим удовольствием не уезжали домой к нашим любящим женам, а остались бы тут да закатили вечеринку. Что ты на это скажешь?

— Джордж, твоими устами говорит сама мудрость и эта, как ее, благо-го-разумно-витость. Эл Уинг уже отправил жену в Питтсбург. Давай-ка позовем и его!

В половине седьмого они сидели в номере вместе с Эльбертом Уингом и еще двумя делегатами. Все скинули пиджаки, расстегнули жилетки, лица у них были красные, голоса громкие. Они приканчивали бутылку пронзительного самогонного виски и умоляли официанта:

— Послушай, сынок, достань-ка нам еще такого же формалинчику, а?

Они курили толстенные сигары, сбрасывая пепел и окурки на ковер.