Синклер Льюис - Бэббит; Эроусмит

Голос Фринка звучал серьезно:

— Кто здесь?

Стук.

— Означает ли один удар «да»?

Стук.

— А два удара — «нет»?

Стук.

— Леди и джентльмены, просить ли нам этого духа связать нас с духом кого-нибудь из усопших знаменитостей? — шепотом спросил Фринк.

Миссис Орвиль Джонс умоляюще протянула:

Ах, давайте поговорим с Данте! Мы изучали его в литературном кружке. Ты, конечно, знаешь, кто он был, Орви?

— Ясно, знаю! Поэт из итальянцев. Где я, по-твоему, воспитывался, а? — обиженно сказал ее муж.

— Помню, помню, тот самый, который проехался по туристской путевке в ад! — сказал Бэббит. — Я-то его стишков не читал, но мы про него учили в университете.

— Вызвать мистера Данта! — торжественно провозгласил Эдди Свенсон.

— Вам, наверно, легко с ним столковаться, мистер Фринк, все-таки вы оба — поэты! — сказала Луэтта Свенсон.

— Оба поэты! Откуда вы забрали себе в голову такую чушь! — возмутился Верджил Гэнч. — Конечно, этот самый Дант в свое время, наверно, неплохо разворачивался, — не знаю, сам не читал, — но, если говорить правду, разве он бы справился, если б ему пришлось заняться полезной литературой, каждый день выдавать для газетного синдиката стих, как приходится Чаму!

— Верно! — поддержал его Эдди Свенсон. — Этому старью что! Времени у них было по горло! Мать честная, да я сам мог бы отхватить неплохую поэмку, если бы мне на это дали целый год и разрешили писать про всякую допотопную чепуху, как этому Данту.

— Тише! — потребовал Фринк. — Молчите, я сейчас его вызову… О Светлоглазый дух, спустись во… м-ммм… во тьму пределов и приведи сюда дух Данте, мы, смертные, хотим послушать мудрые его слова!

— Ты забыл дать ему адрес: тысяча шестьсот пятьдесять восемь, Серная улица, Огненные Холмы, Ад, — загоготал Верджил Гэнч, но все были оскорблены в своих религиозных чувствах. А вдруг, даже если это стучит Чам, вдруг все-таки что-то есть, да и вообще интересно поговорить со стариком из какого-то там века, словом, из прошлого.

Стук. Дух Данте явился в гостиную Джорджа Ф. Бэббита. Казалось, он исполнен готовности отвечать на все вопросы. Он даже сказал, что «не прочь провести с ними вечер».

Фринк передавал его слова, называя все буквы алфавита, пока дух не отмечал стуком нужную букву.

Литтлфилд ученым тоном спросил его:

— Нравится ли вам в раю, мессир?

— Мы счастливы в горних высях, синьор. Мы рады, что вы изучаете высшую истину спиритуализма, — отвечал ему Данте.

Все задвигались, зашуршали крахмальные рубашки, потрескивали корсеты. А вдруг — вдруг что-нибудь есть на самом деле?

Но Бэббита беспокоило другое: вдруг Чам Фринк и в самом деле спиритуалист! Для литератора Чам был вполне порядочным малым, аккуратно посещал пресвитерианскую церковь на Чэтем- роуд,участвовал в обедах клуба Толкачей, любил сигары, автомобили, соленые анекдоты. Но вдруг втайне он… Черт их знает, этих высоколобых, ведь настоящий спиритуалист — это что-то вроде социалиста!

Но в присутствии Верджила Гэнча никто не мог долго сохранять серьезность.

— Ну-ка, спросим у Дантика, как там Джек Шекспир и этот римский дядя, которого окрестили в мою честь Верджилием, как они там поживают и не хотят ли сниматься в кино! — заорал он, и все сразу расхохотались. Миссис Джонс взвизгнула, Эдди Свенсон потребовал, чтобы у Данте спросили, не холодно ли ему ходить в одном венке.

Польщенный Данте скромно отвечал на вопросы.

Но Бэббита мучила проклятая неизвестность, и он мрачно раздумывал, сидя в спасительной темноте: «Сам не знаю… мы так легкомысленно относимся, думаем — умней нас никого нет. Неужто такой человек, как Данте… Надо было раньше почитать его стихи. А теперь всю охоту отбило».

Почему-то Бэббиту мерещился скалистый холм, а на вершине, под сенью зловещих туч, одинокая, суровая фигура. Его самого огорчило внезапно вспыхнувшее презрение к лучшим своим друзьям. Он крепко сжал руку Луэтты Свенсон, и ему стало легче от ее живого тепла. Привычка, как старый солдат, встала на стражу, и он встряхнулся: «Что это на меня напало сегодня, черт подери?»

Он похлопал по ручке Луэтты, желая показать, что в его пожатии ничего предосудительного не было, и крикнул Фринку:

— Слушайте, а может, заставим старичка Данта почитать нам свои стишки? Потолкуйте-ка с ним. Скажите ему: «Буэна джорна, синьор, коман са ва, ви гейтс? Кескесе [17] Добрый день, синьор, как поживаете, как дела? Как… (Искаж. итал., франц., нем., франц.). насчет маленькой поэмки, а, синьор?»