Жорж Санд - Мастера мозаики

С этими словами он вскочил на скакуна с удивительной легкостью, даже не коснувшись ногой стремени, поднял на дыбы и стал гарцевать. Смелость всадника склонила всех в его пользу. Затем, бросившись с быстротой молнии на ристалище, он надменно крикнул:

— Я никогда не играю меньше чем на десять колец.

— Пусть будет десять колец! — отвечал Валерио, и его встревоженный вид поколебал уверенность его сторонников.

Боцца взял десять колец в один заезд; затем остановился, сильным и смелым приемом арабских наездников соскочил на землю с коня, вставшего на дыбы, и, швырнув кинжал на самую к середину арены, с небрежным видом подошел к Марии Робусти и простерся у ее ног, холодно и насмешливо глядя на соперника.

Валерио, задетый за живое, почувствовал прилив мужества.

Ему надо было взять одиннадцать колец, чтобы выиграть. Конечно, сделать это он мог, но играть таким образом не привык: больше пяти колец ставили редко, и, видно, Боцца долго упражнялся, если сразу добился такого успеха. Но презрение и гнев придали силы молодому художнику. Он помчался вперед и ловко снял девять колец. Вот он нацелился на десятое, но вдруг рука его дрогнула, он дал шпоры коню и заставил его ринуться в сторону: под этим предлогом можно было начать снова.

— Что же ты? — раздался чей-то голос с соседней трибуны.

То был голос старика Дзуккато; казалось, он говорил: «Ты теряешь время, Валерио, а твой брат в опасности». По крайней мере, слова эти послышались Валерио, ибо он был в каком-то умопомрачении. Он помчался вперед и взял десятое кольцо.

Боцца побледнел. Еще одно кольцо — и он будет побежден. Наступило решительное мгновение. Валерио был явно взволнован, но гордость превозмогла тайный страх, и он бы непременно выиграл, если б Винченцо Бьянкини, который стоял поблизости, увидев, что победит Валерио, не крикнул:

— Что ж, играй, выигрывай, радуйся, пресмыкающееся, скоро и ты вползешь под «Свинцовые кровли», к своему братцу!

Валерио подхватил кольцо в тот миг, когда прозвучало последнее слово, но, смертельно побледнев, он его уронил. Со всех сторон раздалось гиканье: приятели и сторонники Бьянкини шумно выражали свою злобную и дикую радость.

— Мой брат! Мой брат под «Свинцовыми кровлями»! — воскликнул Валерио. — Куда скрылся подлец, сказавший это? Кто видел моего брата? Кто скажет мне, где он?

Но его возгласы потонули в шуме, порядок был нарушен. Боцца, получившего приз, с торжеством несли подмастерья братьев Бьянкини, к ним присоединилось целое шествие: недовольные, которых не приняли в «Веселое братство Ящерицы». Грубые насмешки, язвительные шутки неслись из этой шумной орды. Испуганные дамы жались к стенам подмостков, давая дорогу беспорядочной веренице людей. Члены «Веселого братства Ящерицы» обнажили шпаги, порываясь броситься на противника; их с трудом сдерживала вооруженная стража. Толпа расходилась, жалея красавца Валерио — почти все, и уж разумеется все женщины, ему живо сочувствовали. Маленькая Мария расплакалась и с досадой швырнула корону под ноги лошадям. А Валерио, забыв о своем поражении, вне себя от тревоги за брата, бежал наугад среди шума и суеты и взволнованно расспрашивал о Франческо всех, кто ему попадался навстречу.

— О чем ты задумался, учитель? — говорил Чеккато, догоняя Валерио в толпе и хватая его за руку. — Неужели тебя так взволновали оскорбительные речи? Разве ты не видишь, что Бьянкини придумал эту злую шутку, чтобы ты не взял кольцо! Надо его за это наказать. И, если ты бросишь товарищей, если омрачишь праздник, покинув его, Бьянкини будут торжествовать. Ведь ясно, они всё это подстроили, желая отомстить за то, что их не приняли в братство. Да ну же, учитель, догоним нашу маленькую повелительницу и пройдемся с музыкой по набережной. Веселая наша братия не может гулять без своего вожака. В час вечерни мы поищем мессера Франческо.

— Но где же он может быть? — спросил Валерио, сжимая руки. — Кто знает, по чьему наговору его бросили в тюрьму?

— В тюрьму? Да это невозможно, учитель! По какому праву и под каким предлогом? Разве бросают людей в тюрьму по наговору первого встречного?

— Однако брата здесь нет. Задержать его могла лишь очень важная причина. Он знает, что без него мне не до веселья, хоть он и не любит праздников, он должен был выказать внимание ко мне в награду за мою работу. А вдруг наши враги заманили его в ловушку и погубили! Винченцо Бьянкини на все способен.

— Учитель, твой рассудок помрачился. Ради бога, вернись к нам! Видишь, наш отряд пришел в уныние, все расходятся! И, если мы нынче вечером во время регаты [33] Регата — лодочные гонки. не отыграемся, Бьянкини раструбят это на весь город, и во всей Венеции только и будет разговоров, что «Братство Ящерицы» потерпело провал.