Жюль Ромэн - Бог плоти

Что же касается того, хватило ли бы на это нервной энергии, то это вопрос особый. Хотя нет ничего невероятного в том, что в конце концов она распределилась бы иначе, и расход ее упорядочился бы. Быть может, в первобытных условиях так же опасно размышлять не переставая, как и испытывать по целым дням легкое возбуждение или даже любовное наслаждение. И кто знает, не бывает ли иногда женщина готовой дойти до этого? Я избегал вызывать у Люсьены признания, которые могли бы породить в ней беспокойство или открыть в ее любовном пыле значительную долю чувственности. Но меня ничуть не удивило бы, если бы я узнал, что в иные дни любовное возбуждение ни на минуту не покидало ее, а непрестанная мысль о единении тел, державшая ее ум под своим очарованием, откликалась в ее теле столь же непрестанным ощущением неги, которое нервы переносили столь же хорошо, как и удовольствие дышать горным воздухом.

Подобные предположения, когда их разбираешь холодным умом, производят впечатление если не безумия, то какой-то порочной фантазии. Но когда их преподносит вам действительность, они кажутся гораздо более нормальными, и нужно совершить над собой насилие, чтобы усмотреть в них что-либо тревожное. Во всяком случае, я не считаю их недостойными внимания. Тех, кто стремится постигнуть суть вещей, они подводят непосредственно к пределу разумения.

До самого последнего времени я занимался этим трудом, никому не открываясь. Нечего и говорить, что не раз у меня возникало искушение довериться другому главному свидетелю событий и даже посоветоваться с ним по поводу останавливавших меня затруднений. Но желание зависеть только от моих собственных мыслей превозмогло. Взаимная проверка воспоминаний подобного рода, не говоря уже о ее стеснительности, казалось мне, заключает больше неудобств, чем преимуществ: она мешает автору сосредоточиться, легко поддаешься мысли, что добрался до истины только потому, что удалось прийти к соглашению, а главное, робеешь друг друга. На расстоянии, которое отделяет нас от этих пламенных недель, у меня не хватило бы смелости подвергнуть обсуждению столь живые воспоминания. Или, вернее, они бы даже не возникли. Я стал бы вспоминать с осторожностью.

Но несколько дней тому назад, когда мы говорили о каких-то посторонних вещах, Люсьена вскользь заметила, что ей по опыту известно, как трудно бывает изложить письменно факты, которые знаешь самым лучшим образом.

Я стал ее расспрашивать. Она призналась, что у нее есть довольно объемистая тетрадь, в которой рассказаны, «правда, с большими пропусками и без соблюдения должных пропорций», наша встреча, помолвка, свадьба и последующие события. Несоблюдение пропорций означало, вероятно, что она подробнее останавливалась на событиях, особенно ее интересовавших, и пренебрегала остальными.

Мне, разумеется, захотелось познакомиться с этой тетрадью, хотя я сознавал, что погрешу, таким образом, против принятого мной метода. Смогу ли я прекратить чтение вовремя? Ведь если я продолжу его далее того места, на котором остановилась моя собственная работа, то как предотвратить его влияние на мое дальнейшее изложение?

Сама о том не подозревая, Люсьена пришла мне на помощь. Как только она заметила мое любопытство, так тотчас же поспешила сообщить мне, что большая часть ее заметок беспорядочна, неудобочитаема и что лишь начало было ею отделано.

Я стал просить ее дать мне хотя бы это начало. После долгих колебаний и как бы с некоторым сожалением она согласилась.

Я только что прочел это начало. Оно посвящено описанию жизни Люсьены в последние месяцы перед нашей встречей и первого периода нашей любви, до обеда у Барбленэ [10] Эта рукопись появилась в печати под заглавием «Люсьена». . Чтение в высшей степени заинтересовало меня и произвело на меня сильное впечатление. Я долго говорил и даже спорил на эту тему с Люсьеной.

Прежде всего, я самым искренним образом похвалил ее за ее произведение, которое действительно и по композиции и по стилю было гораздо выше моего скромного отчета.

— Лучшие романисты не могли бы сделать тебе упрека!

Но похвала в моих устах прозвучала для нее, как критика.

— Хочешь ли ты этим сказать, что я выдумала и исказила факты? Если это так, то это произошло помимо моей воли.

— Нет. Все, что я мог припомнить, показалось мне вполне точным. За исключением, впрочем, одного обстоятельства. (Мне захотелось немного ее подразнить.)