Дюла Ийеш - Избранное

Им помогает даже случай. Или они сами подсознательно помогают случаю? Кто заподозрит, а если и заподозрит, кто сможет доказать, что человеческий умысел играет какую-то роль в том, что в обозе с пшеницей, тянущемся по тряской уездной дороге к далекой железнодорожной станции, ось ломается чаще всего у первой или второй телеги и никогда — у последней? Нарочно ли это? Нет, не нарочно: батраки никогда не причиняли вреда сознательно. Не они, а случай, быть может, само провидение поставило телегу с изъяном во главе обоза, из-за чего теперь весь обоз вынужден полдня торчать в грязи. Ибо, хоть батраки и соскочат с телег и будут, скребя в затылке, часами обсуждать, как быть, куда послать за помощью, сами они так ничего путного и не придумают. Будут стоять и ждать, и это еще в лучшем случае, потому что если они и сгрузят мешки с подводы, то уж непременно побросают их в самую грязь. Не нарочно. Точно так же прибывший приказчик еще издали, тоже без злого умысла, начинает дико орать, словно открывая руганью клапан, предохраняющий его от апоплексического удара.

Ругань батраки выслушивают с азиатским бесстрастием. «Хотелось бы мне знать, а кого ругает этот несчастный вол», — покачав головой, сказал мне однажды в минуту так называемого душевного расслабления батрак, после того как его основательно, на чем свет стоит, отругали. Ибо у ругательств есть своя иерархия. Хозяин ругает управляющего, тот — своих помощников, те — приказчиков, приказчики — старших батраков, те — рядовых. Ниже последних стоят только дети и волы. «Должно быть, телегу кроет, — добавил батрак. — А телега — дерево. А уж дерево — самого господа бога всемогущего, который создал весь этот… чтоб ему…» И незаметно батрак вернулся в свою обычную колею.

Среди деревенских жителей господствуют строгие и сложные правила этикета, как некогда при княжеских дворах. Чувства, которые трудно выразить, или ответ на щекотливый вопрос, рады ли гостю в доме или может ли парень рассчитывать на взаимность девушки, за которой ухаживает, — высказывают не словами, а движениями. Движения эти неодинаковы не только в разных деревнях, но даже в разных частях одной деревни и к тому же варьируются в зависимости от возраста. Кто возьмет от пришедшего в дом шляпу: хозяин, хозяйка или их дочь — и куда положит: на сундук, на вешалку или на кровать? Уже по одному этому посетитель за минуту узнает столько, сколько на словах ему не узнать и за полгода. Посторонний же не разберется в этом и за всю свою жизнь.

Как-то раз я проводил школьные каникулы в деревне Б. и часто бывал у соседей моих тамошних родственников. Уходя, я обычно по очереди прощался за руку со всеми, кто был в доме, и однажды протянул руку и незамужней дочери хозяев. Она почему-то замялась, не сразу взяла мою руку и, как мне показалось, сильно смутилась. Вечером я узнал, что отец жестоко избил ее сразу же после моего ухода.

Оказывается, если девушка дает парню руку, это означает, что она с ним в интимных отношениях и даже не стыдится этого! Но такой смысл рукопожатие имеет только в присутствии родственников. Да и то лишь в верхнем конце деревни, а не в нижнем. В нижнем — рукопожатие явно не имеет такого смысла.

Среди жителей пуст нет такого формализма. Весь день и даже ночь они живут рядом друг с другом и соприкасаются так часто, что, по существу, и не прощаются. А если приветствуют друг друга, то не иначе как констатируя конкретный факт. «Что, прохладно?» — спрашивают рано утром и на это получают ответ: «Прохладно». Если навстречу попадается работник с мотыгой, его полагается спросить: «Кончили?», «Еще осталось?» или «Много еще?» На что следует ответ: «Осталось еще», — с добавлением ругательства по вкусу, если отвечает мужчина.

Приветствиями обмениваются обычно только при входе и выходе из дома. При входе: «Бог помочь» — «Бог помочь», при выходе: «Благослови господь» — «Благослови господь». Других форм, собственно, и не знают. Однажды я простился с тетей Сабо, сказав: «До свиданья, тетя Сабо!» Она растерянно заморгала глазами. «И тебе, сынок, тоже», — проговорила она, покраснев.

Формы общения тем более доверительны, что в пусте, при ее малых размерах, чуть ли не все приходятся друг другу родственниками.

Для молодых каждый старик по крайней мере крестный. У меня их было двадцать пять: крестными я называл не только крестных отца и матери, но и крестных моих родных и двоюродных братьев и сестер. Так же называются и восприемники при конфирмации, которые почитаются за еще более близких родичей, поскольку именно восприемника, когда придет время, духовный подопечный просит исполнять на свадьбе роль дружки и взять на себя все, что с ней связано.