Кен Фоллетт - Столпы Земли

– Знаю его. Город Ширинг в двух днях пути отсюда. Говорят, Бартоломео – человек благочестивый.

– Может быть. Мне известно лишь, что он лицемерный и упрямый вельможа, который никогда не изменит данной Мод клятве верности, даже если ему будет обещано прощение.

– А кто второй недовольный господин?

– Мой лорд Глостер. Я уже говорил, что он очень честолюбив. Его душа терзается от мысли, что, будь он законнорожденным, он стал бы королем. Лорд Роберт хочет посадить на трон свою сводную сестру, полагая, что она полностью будет следовать указаниям и советам брата и он, по сути, сделается королем.

– Он собирается что-нибудь предпринять?

– Боюсь, что да. – Франциск понизил голос, хотя рядом никого не было. – Вместе с Мод и ее мужем Роберт и Бартоломео намерены поднять мятеж, сбросить Стефана и усадить на трон Мод.

Филип остановился.

– Которая сведет к нулю все, чего достиг епископ Винчестерский! – Он схватил брата за руку. – Но Франциск...

– Я знаю, о чем ты думаешь. – Внезапно дерзкая фамильярность покинула Франциска, уступив место озабоченности и тревоге. – Если бы граф Роберт узнал, что я тебе все это рассказал, он бы меня повесил. Он мне полностью доверяет. Но прежде всего я предан Церкви, это мой долг.

– Но что же ты можешь сделать?

– Я думаю добиться аудиенции у нового короля и все ему рассказать. Конечно, два мятежных графа станут отпираться, а меня повесят за измену, но зато восстание сорвется, и я вознесусь на небеса.

Филип покачал головой.

– Вспомни, чему нас учили: тщетно стяжать славу мученика.

– И еще я думаю, у Бога для меня и на земле хватает дел. Я пользуюсь доверием всемогущего лорда, и если мне удастся там остаться и благодаря моим стараниям продвинуться по службе, то я смог бы многое еще сделать во благо Церкви и законности.

– Так какой же выход?

Франциск в упор посмотрел на брата.

– Вот поэтому-то я здесь.

Филип почувствовал, что дрожит от страха. Конечно, Франциск намеревался воспользоваться его услугами, иначе зачем бы он стал выдавать ему эту страшную тайну.

Франциск тем временем продолжал:

– Я не могу донести на заговорщиков, а ты можешь.

– Иисус Христос и все святые, спасите меня, – пробормотал Филип.

– Если заговор будет раскрыт здесь, на юге, ни одна душа не заподозрит, что сведения просочились из окружения Глостера. Никто не знает, что я здесь; никто даже не знает, что ты мой брат. Ты мог бы придумать правдоподобное объяснение, каким образом тебе стало обо всем известно: например, ты видел, как собирается рать, или кто-то из приближенных графа Бартоломео рассказал о заговоре, исповедуясь в грехах знакомому тебе священнику.

Филипа знобило, он плотнее запахнул свои одежды. Казалось, резко похолодало. Это дело было опасным, очень опасным. Они собирались вмешаться в дворцовые интриги, которые сплошь и рядом оканчивались трагически даже для знати. Если же в интриги королевской фамилии совали нос посторонние вроде Филипа, это было просто безумием.

Но слишком многое было поставлено на карту. Филип не мог оставаться в стороне и спокойно наблюдать, как плетется заговор против короля, выбранного Церковью, будучи в состоянии предотвратить его. И хотя опасность была очень велика для самого Филипа, то для Франциска, если откроется, что именно он выдал бунтовщиков, это будет означать верную смерть.

– Каков план мятежников? – спросил Филип.

– В настоящий момент граф Бартоломео направляется в Ширинг. Оттуда он разошлет гонцов к своим сторонникам по всему югу Англии. Граф Роберт прибудет в Глостер через день-два и соберет войско на западе страны. И наконец, граф Брайан Фитц, владелец замка Уоллингфорд, прикажет закрыть его ворота. Так вся Юго-Западная Англия без боя перейдет к восставшим.

– В таком случае уже поздно! – воскликнул Филип.

– Не совсем. У нас есть еще около недели. Но ты должен действовать быстро.

Все более теряя присутствие духа, Филип понял, что он почти уже дал согласие.

– Но я не знаю, к кому обратиться. Обычно в таких случаях идут к графу, но наш-то и есть обвиняемый. Да и шериф, должно быть, на его стороне. Надо найти кого-то, кто обязательно нас поддержит.

– Приор Кингсбриджа?

– Увы, мой приор стар и немощен. Скорее всего, он палец о палец не ударит.

– Кто же тогда?

– Возможно, епископ. – На самом деле Филип ни разу в жизни даже не говорил с епископом Кингсбриджским, но у него была определенная уверенность, что тот примет и выслушает его и, не колеблясь, встанет на сторону Стефана, ибо Стефан – избранник Церкви, а кроме того, епископ обладал достаточной властью, чтобы предпринять какие-то меры.