Кен Фоллетт - Столпы Земли

Таковы законы войны, подумала Алина. Когда ее жизнь каждый день подвергалась страшной опасности, она, возможно, на месте этих ребят поступила бы так же и кинулась бы в погоню за разбойниками, чтобы уничтожить их. Но сейчас она больше думала о том, как избавиться от причин, толкавших людей на преступления. Ей хотелось найти способ, чтобы использовать в деле этих несчастных.

Ричард поручил кому-то прозвонить в монастырский колокол «отбой» и выставил усиленную охрану на ночь. Алина пошла в монастырь и забрала детей и Марту. Они вновь встретились в доме Джека.

Алина была счастлива, что они наконец все вместе: она, Джек, их дети, мать Джека, брат Алины и Марта – целая семья. Она забыла на миг о том, что отец ее умер в подземной темнице, а сама она все еще считалась женой сводного брата Джека и что мать его скрывалась в лесу...

Алина тряхнула головой, словно пытаясь сбросить наваждение: никакая они не семья.

Джек зачерпнул кувшином эля из бочки и разлил по большим кружкам. Все были слишком возбуждены после сражения. Эллен разожгла огонь, а Марта нарезала тонкими ломтиками репу для похлебки. Когда-то по такому случаю они, бывало, зажаривали на огне по полпоросенка.

Ричард одним глотком осушил свою кружку и сказал:

– До конца зимы нам еще не раз придется столкнуться с такими набегами.

– Им бы лучше попробовать захватить склады графа Уильяма, а не приора Филипа, – сказал Джек. – Это ведь Уильям разорил их.

– Ничего у них не получится. Они же, как свора собак, кидаются на все, не раздумывая.

– Кто-то может их возглавить, – осторожно сказала Алина.

– Моли Бога, чтобы такого не нашлось! – вспылил Джек. – Тогда бы нам несдобровать.

– Я хотела сказать: возглавить, чтобы повести на владения Уильяма, а не на нас.

– Не понимаю, куда ты клонишь, – сказал Джек. – Кто же возьмется за такое?

– Ричард.

Все замолчали.

Мысль эта давно зрела у Алины, и теперь она была уверена, что ее можно осуществить. Они с братом исполнят клятву, данную отцу. Ричард уничтожит Уильяма, станет графом, и мир и процветание вернутся на их земли... Чем больше Алина думала об этом, тем сильнее становилось охватившее ее волнение.

– А ведь этого сброда здесь было не меньше сотни, – сказала она. И повернулась к Эллен: – Сколько их еще прячется в лесу?

– Без счета, – ответила мать Джека. – Сотни. Тысячи...

Алина перегнулась через стол и заглянула в глаза брату.

– Веди их за собой, – решительно сказала она. – Сколоти из них войско. Научи сражаться. Придумай, как победить Уильяма. И начинай войну.

Она почувствовала, что ставит под угрозу жизнь родного ей человека, и сердце ее тревожно забилось. Он ведь может погибнуть в этой жестокой схватке за графство.

Но Ричард, похоже, не испытывал никаких колебаний.

– Ей-богу, Алли, а ты, пожалуй, права! – воскликнул он. – У меня может быть своя армия. И я поведу ее против Уильяма.

Алина заметила, как вспыхнуло затаенной ненавистью его лицо, как налился кровью шрам на его левом ухе с отрезанной мочкой. Она с трудом подавила мерзкие воспоминания, которые вдруг стали всплывать в ее памяти.

Ричард, наоборот, все больше горячился:

– Я буду нападать на его стада, уводить его овец, истреблять оленей в его лесах. О Боже, я покажу этому подонку, если у меня будет войско.

Он всегда был воином, думала Алина; такая уж у него судьба. Она очень боялась за брата и в то же время понимала, что вряд ли ему суждена другая доля, только в этом качестве он мог исполнить свое предназначение на грешной земле.

Ричард вдруг сделался озабоченным:

– А как я найду этих разбойников? Они же всегда прячутся.

– Я помогу, – сказала Эллен. – От дороги на Винчестер в лес уходит заросшая тропа, которая ведет к заброшенной каменоломне. Там они и скрываются. Когда-то это место называли Каменоломня Салли.

– Но у меня никогда не было каменоломни, – удивилась семилетняя Салли.

Все дружно рассмеялись.

Потом опять наступило молчание.

И только Ричард выглядел воодушевленным и полным решимости.

– Ну хорошо, – твердо сказал он. – Итак, Каменоломня Салли.

– В то утро мы работали до седьмого пота, выкорчевывая пень от огромного дерева, – говорил Филип. – Когда вернулись, в загоне для коз нас уже ждал мой брат Франциск. На руках у него был ты, и было тебе от рождения всего один день.

Джонатан слушал приора с серьезным видом: для него эти минуты были особо торжественными.

Филип сейчас осматривал обитель Святого-Иоанна-что-в-Лесу. Правда, лесов вокруг осталось мало, монахи повырубили их, и теперь монастырь оказался окруженным полями. На его территории появилось немало новых каменных построек: здание капитула, трапезная, опочивальня для монахов; построили несколько деревянных домов – под житницы и маслобойни. Филип с трудом узнавал то место, которое он покинул семнадцать лет назад. Да и люди тоже очень изменились. Многие из его братьев-монахов занимали теперь важные посты в Кингсбридже. Уильям Бьювис, который прославился в свое время тем, что вылил расплавленный воск на лысину наставника послушников, стал здесь приором. Многие разъехались: неугомонный смутьян Питер из Уорегама служил в Кентербери.