Кен Фоллетт - Столпы Земли

– А что тебя привело в Кингсбридж после стольких лет? – спросил Джек.

– Я прослышал, что ты закончил поперечные нефы своего собора, и пришел взглянуть. – В его голосе сквозило скрытое восхищение. – Где ты научился так строить?

– В Париже, – коротко ответил Джек. Ему очень не хотелось вспоминать с Альфредом эти годы, тем более что брат был главной причиной его долгих скитаний.

– Н-да. – Альфред, казалось, был смущен. Затем с нарочитым безразличием произнес: – Я хотел бы поработать здесь, научиться кое-чему из этих новшеств.

Джек был изумлен. Неужели Альфред набрался смелости просить у него работы?

– А как же твои строители? – спросил он, стараясь выиграть время, чтобы решиться на что-либо.

– Я теперь сам по себе, – ответил Альфред как мог спокойно. – Для всех не оказалось работы.

– Ты знаешь, мы сейчас никого не нанимаем, – сказал Джек. – Рабочих у нас достаточно.

– Но хорошему каменщику всегда найдется место, не так ли?

Джек уловил жалобные нотки и понял, что брат в отчаянии. И все же решил быть честным до конца.

– После того, что произошло между нами, Альфред, думаю, я последний, к кому тебе следовало обращаться за помощью.

– Ты и есть последний, – искренне сказал Альфред. – К кому я только не обращался! Работники никому не нужны. Везде голод.

Джеку сразу вспомнилось, как брат обижал его, а порой даже издевался и бил. Сначала он загнал его в монастырь, потом выгнал из дома, лишил семьи. С какой стати он должен помогать ему теперь? Наоборот, он может радоваться его горю.

– Я бы не взял тебя, даже если бы мне были нужны люди, – сказал Джек.

– Я очень надеялся на тебя, – упрямо промычал Альфред. – В конце концов, всему, что ты умеешь, ты научился у моего отца. Благодаря ему ты стал мастером-строителем. Неужели же ради его памяти ты не поможешь мне?

Ради Тома... Внезапно Джек почувствовал угрызения совести. По-своему, но Том старался быть хорошим отчимом. Конечно, нежности и чуткости он проявлял мало, но к своим собственным детям относился точно так же, как к Джеку, и всегда был терпеливым и щедрым, обучая его своему ремеслу. И мать Джека почти всегда была счастлива с ним. «И в конце концов, – думал Джек, – вот я – удачливый и процветающий мастер-строитель, в двух шагах от самой заветной своей цели: построить красивейший собор на свете; а вот Альфред – нищий, голодный и без работы. Неужели мне этого недостаточно?»

Нет, недостаточно, решил он.

Но потом смягчился, отошел.

– Хорошо. Только ради Тома. Ты принят.

– Спасибо, – сказал Альфред. Лицо его никаких чувств не выражало. – Мне прямо сейчас приступать?

Джек кивнул.

– Мы кладем фундамент в нефе. Можешь начинать.

Альфред протянул брату руку. Джек мгновение колебался, потом пожал ее. Пожатие Альфреда было таким же крепким, как всегда.

Он повернулся и ушел, а Джек еще долго стоял и смотрел себе под ноги, на чертеж основания нефа. Он был сделан в натуральную величину, чтобы по мере готовности плотник мог сделать с него деревянный шаблон. А по нему уже каменщики отберут подходящие камни.

«Правильно ли я поступил?» – размышлял Джек. Он вспомнил, что купол, сделанный его братом, рухнул. Конечно, больше он ему такой сложной работы не доверит, его дело – прямые стены и фундамент.

Пока Джек предавался раздумьям, полуденный колокол прозвонил к обеду. Он сложил свои инструменты и по винтовой лестнице спустился вниз.

Женатые каменщики разошлись обедать по домам, одинокие ели здесь же, в небольшом домике. Иногда на стройках рабочих кормили обедом бесплатно, чтобы не было поводов для опозданий, прогулов или пьянства, но монахи питались совсем по-спартански, а рабочим здесь, в Кингсбридже, больше нравилась своя еда, прихваченная из дому. Джек жил в старом доме Тома Строителя вместе со своей сводной сестрой Мартой, которая теперь вела себя как хозяйка. Она же следила за Томми и Салли, младшей дочерью Джека, когда Алина бывала особенно занята. Обычно Марта готовила обед на брата и его детей, но иногда и Алина садилась вместе со всеми.

Джек вышел с монастырского двора и торопливо зашагал к дому. По пути неожиданная мысль пришла в голову: а не собирается ли Альфред вновь поселиться вместе с Мартой? Ведь, в конце концов, она была ему родной сестрой. Сразу он об этом как-то не подумал, когда согласился взять Альфреда на работу.

«А чего я, дурачок, испугался? – сообразил он чуть позже. Прошли те дни, когда брат меня задирал да запугивал. Теперь я мастер-строитель Кингсбриджа. Стоит мне сказать, чтобы Альфред не смел переступать порог дома, и он не посмеет сделать этого».