Кен Фоллетт - Столпы Земли

Они прошли три или четыре мили. Том чувствовал усталость, но горячий суп придал ему сил, и, хотя он верил Эллен, ему не терпелось увидеть малыша своими собственными глазами.

Когда за деревьями показался монастырь, Эллен сказала:

– Надо постараться, чтобы монахи не заметили нас.

Том был озадачен:

– Почему?

– Ты бросил ребенка. Это считается убийством. Мы будем следить из леса и увидим, что они за люди.

Том не думал, что в данных обстоятельствах ему могут грозить неприятности, но и осторожность тоже не повредит, поэтому, кивнув, он последовал за нырнувшей в заросли кустарника Эллен, и вскоре они притаились у края большой поляны.

Монастырь был совсем маленький. Том, которому случалось прежде строить монастыри, сделал вывод, что это, должно быть, всего лишь скит, принадлежащий какому-нибудь крупному монастырю или аббатству. Каменными были только два здания: часовня и опочивальня. Остальные – деревянные домишки: кухня, конюшня, амбар и целый ряд небольших хозяйственных построек. Все было чистым и ухоженным, из чего можно заключить, что монахи работали так же усердно, как и молились.

Людей было совсем мало.

– Большинство монахов ушли работать, – объяснила Эллен. – Они строят скотный двор на холме. – Она посмотрела на небо. – К полудню придут обедать.

Том окинул поляну взглядом. Справа он увидел две фигуры, частично скрытые небольшим стадом пасущихся коз.

– Гляди... – Он указал в направлении людей и, пока они изучали их, увидел кое-что еще. – Тот, что сидит, священник, и...

– И он что-то держит в подоле.

– Давай подойдем поближе.

Лесом они обогнули поляну и очутились прямо около козьего стада. У Тома замерло сердце, когда он взглянул на сидящего на скамье священника. В подоле его сутаны был ребенок, ребенок Тома.

Том почувствовал, как у него перехватило горло. Правда... Все оказалось правдой: малыш жив. Он готов был броситься к этому священнику и обнять его.

Рядом со священником стоял молодой монах. Приглядевшись, Том увидел, что он окунал тряпочку в бадью с молоком, вероятно козьим, и затем засовывал ее намокший кончик в ротик младенца. Все очень просто.

– Ну и ну, – с опаской проговорил Том. – Лучше уж я пойду и заберу назад моего сына.

Эллен спокойно посмотрела на него.

– Подумай немного. Том. А потом – что ты собираешься делать?

Он не вполне понимал, к чему она клонит.

– Попрошу у монахов молока. Ведь они увидят, что я беден, и не откажут в милостыне.

– А потом?

– Ну, я надеюсь, они дадут мне достаточно молока, чтобы прокормить ребенка в течение трех дней, пока я не доберусь до Винчестера.

– А когда доберешься? – не унималась Эллен. – Как тогда ты будешь кормить его?

– Найду работу...

– Да ты ищешь работу с тех пор, как я тебя встретила в конце лета. – Казалось, она немного злилась на Тома. Он не мог понять за что. – У тебя нет ни денег, ни инструментов, – продолжала Эллен. – Что случится с малюткой, если и в Винчестере не окажется работы?

– Не знаю, – ответил Том. Ему было обидно, что она разговаривала с ним так резко. – Но что же мне делать – жить, как живешь ты? Я не умею охотиться на уток – я каменщик.

– Ты мог бы оставить ребенка здесь.

Том был ошеломлен:

– Оставить? Когда я только-только его нашел?

– Ты мог бы быть уверен, что малыш сыт и обогрет. И тебе не пришлось бы таскать его повсюду с собой, пока ты будешь искать работу. А когда ты что-нибудь наконец найдешь, то можешь вернуться сюда и забрать ребенка.

Всем сердцем Том противился этой идее.

– Не знаю... А что подумают монахи, когда узнают, что я бросил новорожденного?

– Они уже это знают, – раздраженно сказала Эллен. – Вопрос заключается только в том, когда ты признаешься – сейчас или через какое-то время.

– А ты думаешь, монахи знают, как ухаживать за детьми?

– Да уж не хуже тебя.

– Я не уверен.

– Однако они додумались, как можно покормить новорожденного.

Том начал понимать, что она была права. Как он ни стремился прижать к себе этот крохотный комочек, он не мог не признать, что монахи смогут лучше, чем он, позаботиться о ребенке. У него не было ни денег, ни еды, ни уверенности, что скоро ему удастся получить работу.

– Снова оставить его, – печально сказал Том. – Боюсь, мне придется это сделать. – Из своего укрытия он пристально вглядывался в маленького человечка, завернутого в подол черной сутаны. Волосы младенца были темными, как у Агнес... Да, Том принял решение, но сейчас он во все глаза глядел на своего сына, не в силах оторваться.