Кен Фоллетт - Столпы Земли

Алина чувствовала себя оскорбленной. Она уже порывалась развернуться и уйти, но это означало бы раз и навсегда оборвать последнюю ниточку надежды найти Джека. Эти ужасные люди были ее спасением.

– Где Джек? – Она хотела казаться решительной, но голос прозвучал, скорее, жалобно, просяще.

Дочери хранили молчание.

– Мы не знаем, где он, – ответила мать.

– А когда вы последний раз видели его?

Мать долго колебалась. Ей не хотелось отвечать, но и скрывать от Алины то, что знала, не могла.

– Он ушел из Толедо на следующий день после Рождества, – с облегчением сказала она.

Алина натужно улыбнулась:

– А ты не помнишь, он не говорил, куда собирался идти?

– Я уже сказала тебе, что не знаю, где он.

– Может, он что-то говорил Рашиду?

– Нет, ничего не говорил.

Алина была в отчаянии. Она была почти уверена, что женщина что-то знает, но также не сомневалась в том, что та ничего больше не скажет. Чувство бессилия сковало ее. Слезы навернулись на глаза, и она тихо произнесла:

– Джек – отец моего ребенка. Неужели вы думаете, он не обрадуется, увидев своего сына?

Младшая из дочерей порывалась что-то сказать, но мать остановила ее. Они обменялись бурными восклицаниями: обе были, похоже, горячих кровей. Первой умолкла дочь.

Алина ждала. Женщины молча смотрели на нее. Она раздражала их, это было заметно, но из вечного женского любопытства ее не спешили прогнать. А оставаться долее Алине тоже не имело смысла. Надо было вернуться в свое пристанище и готовиться к долгой дороге домой, в Кингсбридж. Она набрала побольше воздуха и холодным, твердым голосом сказала:

– Благодарю за ваше гостеприимство.

И матери достало такта показать легкое смущение, она словно устыдилась своей холодности.

Алина вышла из комнаты.

Слуга ожидал ее у двери. Он проводил ее через весь дом, старательно ступая в такт ее шагам. Алина оглянулась, увидела, что младшая дочь шла за ними, и остановилась в ожидании. Слуга чувствовал себя неуютно.

Девочка была маленькой, хрупкой и очень хорошенькой. Ее кожа отливала золотом, а глаза были почти черными. Рядом с ней, одетой в белоснежное платье, Алина чувствовала себя неумытой грязнулей. Девочка заговорила на ломаном французском.

– Ты любишь его? – выпалила она.

Алина, не зная, что сказать, колебалась.

Сохранять остатки достоинства не имело смысла.

– Да, я люблю его, – призналась она.

– А он... любит тебя?

Алина уже готова была сказать «да», но вдруг подумала, что уже больше года не видела Джека, и ответила:

– Когда-то любил.

– Я думаю, он по-прежнему любит тебя.

– Почему ты так думаешь?

У девочки на глазах выступили слезы.

– Я хотела его для себя. И он почти стал моим. – Она посмотрела на ребенка. – Рыжие волосы и голубые глаза. – И слезы потекли по ее нежным смуглым щечкам.

Алина смотрела на девочку и понимала, почему ее так враждебно приняли в этом доме. Мать хотела, чтобы Джек женился на ее дочери. Ей было не больше шестнадцати, но ее чувственная внешность делала ее старше. Алина спрашивала себя, что могло произойти между ней и Джеком.

– Ты говорила, он почти стал твоим?

– Да, – дерзко ответила девочка. – Я знаю, он любил меня. Он разбил мое сердце, когда ушел. Но теперь я понимаю. – Самообладание покинуло ее, и на бледное личико легла тень скорби.

Алина легко представила себя на ее месте: она знала, что значило любить Джека и потерять его.

Она положила свою руку на плечо девочки, пытаясь хоть как-то успокоить ее. Но ею владело сейчас нечто большее, чем просто сострадание.

– Послушай, – сказала она. – Ты знаешь, куда он пошел?

Девочка подняла головку и кивнула, всхлипывая.

– Скажи мне!

– В Париж, – ответила та.

Париж!

У Алины все запело внутри. Она снова была на верном пути. Дорога предстояла неблизкая, но была ей хорошо знакома. И Джек опережал ее всего на месяц. Силы вновь вернулись к ней. Я найду его, я знаю, твердила она, обязательно найду!

– Ты пойдешь теперь в Париж? – спросила девочка.

– Конечно. Я уже столько прошла – теперь меня ничто не остановит. Спасибо, что сказала мне, где его искать. Спасибо.

– Я очень хочу, чтобы он был счастлив, – искренне сказала девочка.

Слуга уже проявлял недовольство. Похоже, он просто боялся неприятностей, позволив Алине говорить с дочерью хозяина.

– А больше он ничего не говорил? – спросила Алина. – По какой дороге он пойдет или что-то в этом роде... что может мне помочь.