Кен Фоллетт - Столпы Земли

– Уже несколько недель ты ешь кашу без соли, – ответила она. – Не заметил?

– Нет.

– Да-а, голод – лучшая приправа.

– Ну этого у нас хоть отбавляй. – Внезапно Том почувствовал, что ужасно устал. Неудачи и разочарования последних четырех месяцев придавили его, словно непосильная ноша, и не было сил, чтобы сохранять далее присутствие духа.

– В чем же причина наших несчастий, Агнес? – сказал он голосом, полным отчаяния.

– Во всем, – отозвалась она. – Прошлой зимой у тебя не было работы. Весной ты ее получил, но дочка графа отказала своему жениху, и лорд Уильям прекратил строительство дома. Затем мы решили остаться в деревне и поработать на уборке урожая. Это была наша ошибка.

– Наверняка летом мне было бы проще найти работу на стройке, – согласился Том.

– Да еще зима наступила слишком рано. Но все это мы бы как-нибудь пережили, если бы только у нас не украли свинью.

Том утомленно кивнул:

– Единственное утешение – это знать, что проклятому вору придется теперь испытать все муки ада.

– Надеюсь.

– Ты не уверена в этом?

– Священники только говорят, что им все известно. На самом деле это совсем не так. Вспомни моего отца.

Том отлично помнил. Одна стена приходской церкви отца Агнес совершенно разрушилась, и его наняли, чтобы перестроить ее. Священникам не разрешалось жениться, но у этого была экономка, а у экономки имелась дочка, и ни для кого в деревне не было тайной, что священник-то и был отцом девочки. Красивой Агнес не была даже тогда; но зато молодая кожа пылала румянцем, а энергия буквально переполняла ее. Порой она разговаривала с Томом, пока тот работал, и, случалось, налетевший ветерок прижимал к ней легкое платьице, и Том мог рассмотреть все изгибы ее тела, даже пупок, почти так же ясно, как если бы она была раздетой. Однажды ночью она вошла в крохотную хижину, где он спал, прижала к его губам руку, делая знак хранить молчание, и стянула с себя платье, чтобы он мог полюбоваться ее наготой при свете луны; тогда он обнял ее крепкое юное тело, и они предались любви.

– Мы оба были невинными, – произнес он вслух.

Агнес знала, о чем он думает. Она улыбнулась, но затем ее лицо снова сделалось печальным, и она сказала:

– Кажется, это было так давно.

– Мы уже можем есть? – подала голос Марта.

От запаха похлебки у Тома заурчало в животе. Он окунул свою миску в котелок и зачерпнул несколько кусочков репы, плавающих в жиденькой кашице. Тупой стороной лезвия ножа он надавил на один из них. Репа была еще абсолютно сырая, но Том решил больше не ждать. Он протянул по полной миске детям и жене.

Агнес выглядела задумчивой и опустошенной. Она подула на похлебку, остужая ее, затем поднесла миску к губам.

Дети мгновенно расправились со своими порциями и попросили добавки. Том снял с огня котелок, прихватив его, чтобы не обжечь руки, полой плаща, и вылил остатки в миски Альфреда и Марты.

Когда он снова сел рядом с Агнес, она спросила:

– А ты как же?

– Я поем завтра.

Она была слишком утомленной, чтобы возражать.

Том и Альфред подбросили поленьев в костер и принесли еще дров, чтобы хватило на всю ночь. Затем, закутавшись в плащи, они улеглись спать на опавшую листву.

Том спал чутко, так что, когда Агнес застонала, он моментально проснулся.

– Ты чего? – прошептал Том.

Она снова застонала. Минуту спустя, продолжая лежать с закрытыми глазами, сильно побледневшая, она отозвалась:

– Дите подходит.

Сердце Тома остановилось. «Нет! Только не здесь, – заклинал он. – Только не на замерзшей земле, только не в лесу».

– Но ведь еще не пора.

– Да, прежде времени.

Том заставил себя говорить спокойно:

– Воды уже отошли?

– Вскоре после того, как мы вышли от лесника, – тяжело дыша, произнесла Агнес, открывая глаза.

Том вспомнил, как она вдруг нырнула в кусты, будто бы по естественной нужде.

– А схватки?

– Тогда и начались.

Даже виду не подала! Это было так похоже на нее.

Проснулись Альфред и Марта.

– Что случилось? – спросил Альфред.

– Ребеночек рождается, – отозвался Том.

У Марты потекли слезы. Том нахмурился.

– Сможешь дойти обратно до сторожки лесника? – спросил он, обращаясь к Агнес. Там, по крайней мере, у них будет крыша над головой и солома, чтобы лечь, и хоть какая-то помощь.

Агнес покачала головой:

– Дите уже опустилось.

– Тогда потерпи, скоро все закончится.

Они находились в самой глухой части леса. С утра им не встретилось ни одной деревни, и, если верить леснику, до ближайшего жилья они смогут добраться только к завтрашнему вечеру. Это означало, что найти повивальную бабку им не удастся и принимать ребенка Тому придется самому, на морозе, и только дети будут его помощниками, а если произойдет что-нибудь серьезное, у него нет ни необходимых знаний, ни лекарств...