Кен Фоллетт - Столпы Земли

Уильям обошел вокруг все еще горящих домов и пересчитал тела. Убиты были трое каменотесов да еще женщина с ребенком, которых, по-видимому, растоптали кони. Трое хамлеевских воинов были ранены, один рыцарь погиб и четыре коня убиты или покалечены.

Закончив подсчет, он остановился возле трупа своего боевого коня. Он любил его больше, чем кого-либо из людей. Обычно после битвы Уильям чувствовал себя в приподнятом настроении, но сейчас он был подавлен. Получилась настоящая бойня. Он-то рассчитывал, что они просто вышвырнут кучку беспомощных работников, а все обернулось кровавым сражением с серьезными потерями.

Рыцари гнались за каменотесами до самого леса, но там всадникам оказалось трудно преследовать пеших, и они повернули назад. К стоявшему над мертвым Жильбером Уильяму подъехал Уолтер. Перекрестившись, он произнес:

– Жильбер убил даже больше людей, чем я.

– Слишком мало таких, как он, чтобы я мог позволить себе потерять хотя бы одного из-за ссоры с проклятым монахом, – мрачно сказал Уильям. – О конях уж и говорить нечего.

– Ну и дела, – вздохнул Уолтер. – Эти люди сражались лучше, чем мятежники Роберта Глостера.

Уильям удрученно покачал головой.

– Не понимаю, – проговорил он, оглядывая тела убитых. – Ради чего, черт возьми, они так дрались?

На рассвете, когда большинство братьев собрались в крипте на утреннюю молитву, в опочивальне остались только двое: Джонни восемь пенсов, подметавший пол в одном конце комнаты, да маленький Джонатан, игравший в школу – в другом.

Приор Филип остановился в дверях и стал наблюдать за Джонатаном. Мальчику было уже почти пять лет. Он рос живым и смышленым и своей детской серьезностью очаровывал буквально всех. Джонни по-прежнему одевал его в крохотную монашескую сутану. Сегодня Джонатан играл роль учителя, дающего урок своим ученикам.

– Неправильно, Годфри! – строго говорил он, обращаясь к пустой лавке. – Останешься без обеда, если не выучишь главолы! – Он хотел сказать «глаголы». Филип умиленно улыбнулся. Сильнее любить он не смог бы даже собственного сына. Единственное, что давало ему истинную, не неподдельную радость в жизни, – это Джонатан.

Ребенок бегал по монастырю, как смешной щенок, обласканный монахами. Для большинства из них он был просто баловнем, забавной игрушкой, но для Филипа и Джонни он значил гораздо больше. Джонни любил его как мать, а Филип – хотя он и пытался скрыть это – чувствовал себя отцом мальчика. Сам Филип с детских лет воспитывался добрым аббатом, и теперь он находил вполне естественным, что должен сыграть в судьбе Джонатана ту же самую роль. Он не щекотал малыша и не сюсюкал с ним, как это делали другие монахи, а рассказывал ему библейские истории, учил читать и следил, чтобы Джонни хорошо заботился о нем.

Филип вошел в комнату и, улыбнувшись Джонни, сел на лавку с воображаемыми учениками.

– Доброе утро, отче, – с важным видом поздоровался Джонатан. Джонни научил его быть безупречно вежливым.

– Ну, хочешь в школу? – спросил Филип.

– А я уже знаю латынь, – похвастался Джонатан.

– Да ну?

– Да, вот послушай. Омниус плювиус бувиус тувиус номине патри амен.

Филип постарался не рассмеяться.

– Звучит действительно как латынь, однако не совсем верно. Брат Осмунд, наш учитель, научит тебя говорить правильно.

Джонатан был немного расстроен открытием, что латыни он, оказывается, не знает.

– Ну, тогда я могу быстро-быстро бегать. Смотри! – сказал малыш и пробежал из одного конца комнаты в другой.

– Прекрасно! – похвалил Филип. – Вот это действительно быстро.

– Ага... а могу еще быстрее...

– Только не сейчас, – попросил Филип. – Послушай меня минуточку. Я должен ненадолго уехать.

– А завтра вернешься?

– Нет, не так скоро.

– На следующей неделе?

– И даже не на следующей.

Джонатан выглядел озадаченным. В своем сознании он еще не мог заглянуть дальше следующей недели.

– Но почему?

– Мне нужно увидеть короля.

– А-а. – Слова приора мало что значили для мальчика.

– И пока я буду в отъезде, я хотел бы, чтобы ты ходил в школу. А ты хочешь?

– Конечно!

– Тебе уже почти пять лет. На следующей неделе твой день рождения, ведь ты попал к нам в первый день года.

– А откуда я появился?

– От Бога. Все в мире приходит от Бога.

Но этот ответ не удовлетворил Джонатана.

– Но где я был до того? – настаивал он.

– Мне сие неведомо.

Джонатан нахмурился. От этого его детское личико выглядело очень забавно.