Кен Фоллетт - Столпы Земли

Протиснувшись между ящиками и бочками и едва не упав, споткнувшись о мешок, Катберт уселся на стоявший перед Филипом треногий табурет. Кладовая уже не казалась такой опрятной, как когда-то. Внезапная догадка поразила приора.

– Что, Катберт, слабеют глаза-то?

– Да, глаза уже не те, но ничего, – коротко ответил келарь.

Очевидно, зрение Катберта ухудшилось давным-давно, поэтому-то он так и не научился как следует читать. Однако это явно беспокоило его, так что Филип переменил тему, отметив про себя, что пора подыскивать старому келарю замену.

– Я получил тревожное письмо от приора Кентерберийского, – сказал он и поведал Катберту о кознях епископа Уолерана, закончив словами: – Единственное, что могу придумать для того, чтобы придать стройке вид пчелиного улья, – это заставить паству работать на ней. Можешь что-нибудь возразить?

– Наоборот, – не раздумывая, согласился Катберт. – Идея хорошая.

– Но несколько необычная, а?

– И раньше так уже делали.

– Ну да?! – Филип был приятно удивлен. – Где?

– В разных местах. Я не раз слышал об этом.

– Ну и как? Получалось? – разволновался Филип.

– Иногда. Многое зависит от погоды.

– А как это делается? Священник должен выступить после мессы или что-нибудь еще?

– Нет, это требует более тщательной организации. Епископ или приор посылает гонцов в приходские церкви, объявляя, что грехи будут отпускаться в обмен на работу на строительной площадке.

– Блестящая идея! – восторженно воскликнул Филип. – Эта новинка могла бы привлечь даже больше народу, чем обычно.

– Или меньше, – проговорил Катберт. – Многие предпочитают заплатить священнику или поставить свечу в церкви, чем целый день месить грязь и таскать камни.

– Об этом я не подумал, – Настроение Филипа сразу упало. – Возможно, моя идея не так уж и хороша.

– А у тебя есть другие?

– Других нет.

– Тогда тебе остается только попробовать осуществить эту и надеяться на лучшее.

– Да, – согласился Филип. – Надеяться на луч шее...

В ночь перед Троицей Филип не сомкнул глаз. Всю предыдущую неделю светило солнце, что идеально отвечало его планам – в хорошую погоду добровольцев будет больше, но с субботнего вечера пошел дождь. Приор лежал с открытыми глазами и с тоской слушал, как стучат по крыше капли дождя да шумят под порывами ветра деревья. Он уже достаточно помолился, и Господь, должно быть, прекрасно знал о всех его чаяниях.

В прошлое воскресенье каждый монах монастыря посетил одну-две церкви и объявил прихожанам, что они могут искупить свои грехи, отработав день на строительстве Кингсбриджского собора. На Троицу они получат отпущение грехов, совершенных в прошлом году, а каждое следующее воскресенье позволит им обрести прощение за грехи, кои накопятся у них в предшествующую неделю, за исключением убийства и святотатства. Сам Филип ездил в Ширинг и лично выступил в каждой из четырех находящихся там приходских церквей. Двух монахов он послал в Винчестер, дабы они побывали в возможно большем количестве маленьких церквушек этого города. До Винчестера было два дня пути, но Троица празднуется целых шесть дней, и люди вполне могли совершить это путешествие, чтобы принять участие в благотворительном базаре и посмотреть великолепную мессу. Так что приглашение получили тысячи прихожан. Сколько из них собирались откликнуться на него – было неизвестно.

Все остальное время монахи работали на строительной площадке. Хорошая погода и длинные дни начала лета сослужили добрую службу, и они смогли сделать максимум того, на что смел надеяться Филип. В самой восточной части алтаря полностью заложили фундамент, выкопали значительную часть котлована под северную стену, а Том соорудил несколько подъемных механизмов, чтобы использовать на рытье котлованов максимальное количество людей. Кроме того, берег реки был завален бревнами, которые сплавляли лесорубы, и каменными глыбами, доставленными сюда из каменоломни, – все это нужно было перенести на стройку. Так что работы здесь хватило бы на сотни людей.

Но придет ли хоть кто-нибудь?

В полночь Филип поднялся и пошел в крипту на заутреню. Когда он вернулся после службы, дождь уже прекратился. Приор не стал больше ложиться, а сел подле свечи с книгой в руках. В последнее время возможность почитать и поразмышлять была у него только в период между полуночью и рассветом, ибо в течение дня он был занят монастырскими делами.