Кен Фоллетт - Столпы Земли

Филип был настолько опустошен потерей церкви, что даже не почувствовал облегчения от того, что опасность миновала. Все четверо быстро обогнули крытую галерею и прошли в арку. Когда они оказались достаточно далеко от горящего здания. Том сказал: «Хватит», и они опустили гроб на замерзшую землю.

Филипу потребовалось несколько минут, чтобы отдышаться. Приходя в себя, он понял, что не должен терять голову, ведь он был приором и отвечал за все, что случилось. С чего начать? Может быть, разумнее прежде всего убедиться, что все монахи живы и здоровы? Он сделал еще один глубокий вдох, затем расправил плечи и сказал:

– Катберт, ты останься здесь охранять гроб. Остальные пойдут со мной.

Он повел их задворками кухни, затем они прошли между мельницей и пивоварней, а там через лужайку направились к дому для приезжих. Монахи, семейство Тома и почти все жители деревни стояли небольшими группами и, уставившись широко раскрытыми глазами на пылающую церковь, тихонько разговаривали. Прежде чем заговорить, Филип оглянулся и тоже посмотрел на нее. Зрелище было удручающее. Весь западный фасад превратился в груду камней; из того, что осталось от крыши, вырывались гигантские языки пламени.

Филип отвел взор.

– Все здесь? – крикнул он. – Если кому-то кажется, что кого-нибудь нет, пусть назовет имя.

– Белобрысый Катберт, – раздался чей-то голос.

– Он сторожит святые мощи. Кто-нибудь еще?

Больше никого не оказалось.

– На всякий случай сосчитай монахов, – сказал Филип Милиусу. – Должно быть сорок пять, включая тебя и меня. – Зная, что Милиусу можно было доверять, он выбросил эту проблему из головы и повернулся к Тому. – Твои все здесь?

Том кивнул и показал рукой на стоящих возле стены дома для приезжих женщину, взрослого сына и двух малышей. Маленький мальчик испуганно глядел на Филипа. «Должно быть, все это их ужасно напугало», – подумал приор.

На обитом железом сундуке, в котором хранилась монастырская казна, сидел ризничий. Про сундук-то Филип совсем забыл и теперь, увидев его в целости и сохранности, облегченно вздохнул.

– Брат Эндрю, – обратился он к ризничему, – гроб с мощами святого Адольфа находится возле трапезной. Возьми в помощь себе несколько братьев и отнесите его... – Он на минуту задумался. Возможно, самым надежным местом была резиденция приора. – Отнесите его в мой дом.

– В твой дом? – переспросил Эндрю, явно не согласный с таким решением. – За монастырские реликвии отвечаю я, а не ты.

– Тогда тебе и надо было выносить их из церкви! – вспыхнул Филип. – Делай, что тебе говорят, и ни слова больше!

Взбешенный ризничий неохотно поднялся.

– Шевелись! – закричал на него Филип. – Или я прямо здесь лишу тебя твоего сана! – Он отвернулся от Эндрю и посмотрел на Милиуса. – Сколько?

– Сорок четыре плюс Катберт. Одиннадцать послушников. Пять приезжих. Все пересчитаны.

– Это прямо счастье! – Филип посмотрел на бушующий огонь. Казалось чудом, что все уцелели и никто даже не пострадал. Он почувствовал, что невероятно устал, но был так взволнован, что просто не мог сесть и спокойно отдохнуть.

– Есть ли еще какие-нибудь ценности, которые надо спасти? – спросил он. – Казну и святые мощи мы вынесли...

– А как насчет книг? – подал голос казначей Алан.

Филип так и ахнул. Конечно – книги! Они хранились в закрытом шкафу в галерее рядом с часовней, откуда монахи брали их для занятий. Для того чтобы перетаскать книги по штуке, потребовалось бы очень много времени. Может быть, несколько крепких молодых людей смогут поднять этот шкаф вместе с содержимым и вынести в безопасное место? Филип огляделся вокруг. Через лужайку к гробу со святыми мощами шли ризничий и полдюжины монахов. Филип отобрал трех молодых монахов и трех старших послушников и велел им следовать за ним.

Он снова направился через площадь перед горевшей церковью. Для того чтобы бежать, у него уже не было сил. Они прошли между мельницей и пивоварней и обогнули сзади кухню и трапезную. Катберт и ризничий уже руководили переноской гроба. Филип провел свою группу по дорожке, что пролегла между трапезной и опочивальней, и, пройдя под аркой, они вошли в галерею.

Филип снова почувствовал жар, исходивший от пожарища. Двери огромного книжного шкафа были украшены резными изображениями Моисея. Филип приказал молодым людям сначала наклонить шкаф вперед, а затем поднять его на плечи. Они понесли его вокруг галереи к арке. Здесь Филип остановился и оглянулся, в то время как они продолжали идти дальше. При виде лежащей в развалинах церкви его сердце наполнилось скорбью. Теперь уже было меньше дыма, но больше огня. Исчезли целые секции крыши. Глядя, как оседает кровля над центральной частью здания, он понял, что с минуты на минуту она должна была провалиться. Раздался громоподобный треск, громче которого, пожалуй, еще и не было, и крыша южного трансепта рухнула. Филип ощутил почти физическую боль. А через мгновение стена трансепта словно нависла над галереей. «Господи, помоги нам – она падает!» – прошептал Филип. Когда начала разваливаться и рассыпаться каменная кладка, он понял, что все это летит на него, и бросился прочь, но не успел он сделать и трех шагов, как что-то ударило его по голове, и он потерял сознание.