Кен Фоллетт - Столпы Земли

Его размышления снова были прерваны, на этот раз уже более мощным ударом, от которого весь дом слегка содрогнулся. Это уже совершенно не было похоже на хлопающую дверь. «Да что там происходит?» – недоумевал Филип. Он подошел к окну и распахнул ставни. От ударившего в лицо порыва холодного ветра он поежился. Выглянув, он обвел глазами церковь, часовню, крытую галерею, опочивальню и стоящую за ней кухню. В свете луны все выглядело тихо и мирно. Воздух был таким морозным, что, когда он вдохнул, у него заныли зубы. Но все же что-то здесь было не так. Филип принюхался. Он почувствовал запах дыма.

Он обеспокоенно нахмурился, однако огня нигде видно не было.

Отойдя от окна, он снова потянул носом воздух, думая, что, возможно, это был запах дыма из его очага. Нет, не похоже.

Озадаченный и встревоженный, он спешно обулся, подхватил сутану и выбежал из дома.

По мере того как он приближался к галерее, запах дыма становился сильнее. Сомнений уже не было: в монастыре что-то горело. Прежде всего он подумал, что это кухня – подавляющее большинство пожаров случалось именно там. Через проход между южным трансептом и часовней он очутился на площади возле крытой галереи. В дневное время он мог бы попасть на кухонный двор через трапезную, но на ночь она закрывалась, поэтому он прошел через арку и, свернув направо, оказался с задней стороны кухни. Никаких признаков пожара не было, как не было их и в пекарне с пивоварней, да и запах дыма здесь казался не таким сильным. Филип пробежал чуть дальше и посмотрел на стоявшие в другом конце двора дом для приезжих и конюшню. Там все было спокойно.

Уж нет ли пожара в опочивальне? Ведь она была единственным оставшимся зданием, в котором имелся очаг. Эта мысль привела его в ужас. Пока он бежал назад, его воображение нарисовало чудовищную картину угоревших от дыма монахов, без чувств лежащих в пылающей опочивальне. Но едва он подбежал к ней, дверь распахнулась и на пороге со свечой в руке появился Катберт.

– Чувствуешь? – тут же спросил он.

– Да. Монахи не пострадали?

– Здесь нет огня.

Филип облегченно вздохнул. В конце концов, его паства была невредима.

– Где же тогда?

– Может, на кухне? – предположил Катберт.

– Там нет – я проверил.

Теперь, когда Филип знал, что его людям опасность не грозила, он начал беспокоиться за имущество. Он только что думал о доходах монастыря и прекрасно понимал, что денег на ремонт зданий у него сейчас не было. Филип взглянул на церковь. Ему показалось, что в ее окнах он увидел слабый красноватый отблеск.

– Катберт, возьми у ризничего ключ от церкви.

– Я уже взял.

– Молодец!

Они поспешили к двери южного трансепта. Не мешкая, Катберт повернул ключ. Как только дверь распахнулась, из нее повалил густой дым.

У Филипа оборвалось сердце. Ну каким образом могла загореться церковь?

Он вошел внутрь. То, что он увидел, привело его в замешательство. На полу, вокруг алтаря и в южном трансепте, валялись огромные горящие бревна. Как они сюда попали? Почему от них так много дыма? И откуда исходит этот гул бушующего пламени?

– Посмотри наверх! – крикнул Катберт.

Филип поднял глаза, и ему все стало ясно. Он в ужасе уставился на яростно горевший потолок, словно наверху была преисподняя. В образовавшейся дыре виднелись почерневшие полыхающие балки крыши, языки пламени и клубы дыма, кружась, бешено метались в какой-то дьявольской пляске. Потрясенный, Филип неподвижно стоял, задрав голову, и смотрел, не в силах оторваться от этого зрелища, пока у него не заболела шея. Затем, очнувшись, он собрался с мыслями.

Он подбежал к алтарю и оглядел церковь. Вся крыша была в огне. Он в отчаянии подумал: «Как же мы будем ее заливать?» – но, представив бегущих с ведрами монахов, понял, что все это невозможно; даже если бы у него в распоряжении была сотня людей, они все равно не смогли бы поднять на крышу достаточное количество воды, чтобы залить весь этот бушующий ад. С упавшим сердцем он осознал, что крыша сгорит полностью и, пока он не найдет деньги на ее ремонт, в церковь будет падать снег и лить дождь.

Треск и грохот заставили его вновь посмотреть вверх. Прямо над ним начало медленно крениться огромное бревно. Он стремглав бросился назад, в южный трансепт, где стоял насмерть перепуганный Катберт.

Потрясенные Филип и Катберт, забыв о собственной безопасности, наблюдали, как целая секция крыши, состоявшая из трех треугольных конструкций балок и поперечных досок с прибитыми к ним свинцовыми листами кровли, проваливалась в церковный неф. Крыша рухнула на одну из массивных каменных арок центральной части собора и с грохотом, подобным раскатам грома, своим громадным весом раздавила ее. Все это происходило очень медленно: медленно падали балки, медленно разваливалась треснувшая арка и медленно летели в разные стороны обломки камней. За ними беспорядочно посыпались остальные балки крыши, и наконец с протяжным гулом задрожала часть стены алтаря и с грохотом завалилась в северный трансепт.