Антанас Венуолис - Перепутья

— Милостивейший пан, ведь и само Литовское княжество распадается: Жемайтии, считай, уже нет; вдоль всего Немана хозяйничают крестоносцы. Один за другим начинают отходить белорусские и русские князья, и даже не заметишь, как они выскользнут из твоих рук, — заметил королю краковский воевода Спытко из Мельштейна.

— Светлейший государь, — после некоторого колебания заговорил и канцлер, — но и среди велькополяков * * жителей Великой Польши (прим. автора). слышен ропот и жалобы, что ты, милостивейший король, не выполняешь обещаний, данных в Крево, что медлишь, откладываешь выполнение обязательств, записанных в акте унии…

— Как не выполняю?! — вскочил король. — Как откладываю? — И, снова тряхнув волосами, подчеркнул: — Я не откладываю… Я выполняю: разве я не усилил крепости Литвы польскими гарнизонами?! Разве я не назначил старостой Вильнюса Клеменса из Москожова?! Разве я не поставил своим наместником, как вы того хотели, Яська из Олесницы?!. Но ни тот, ни другой не сумел ни управлять, ни достойно представлять меня… Тогда чего же велькополяки ропщут?! Чего желает от меня эта шляхта?..

— Милостивейший пан, — снова начал было краковский епископ, но взволнованный король не позволил ему говорить:

— Разве я не хотел поставить своим наместником в Литве преданного вам кернавского князя Александра Вигантаса?! Это вы во всем виноваты, вы не уберегли князя и позволили Витаутасу отравить его!

— Светлейший государь, милостивейший наш король, — словно оскорбленный, вскочил краковский епископ и приложил руку к груди, — да сохранит господь бог нас и тебя от такого страшного подозрения. Это вымысел злых недругов: княз Витаутас — благородный человек и честный христианин!..

— Это змея, которую я пригрел у себя на груди, — снова тряхнул волосами король Ягайла. — Он яму мне роет, с извечными моими врагами якшается!.. Это честолюбец!.. Упрямец!.. Он ни с одним из моих братьев не ладит…

— Кто из нас без греха, милостивейший пан, — желая остудить короля и подойти наконец к цели собрания, смиренно продолжал краковский епископ. — Князю Витаутасу кажется, что ты обошел его своими милостями, он считает себя обиженным, поэтому и связывается с теми, кто может поддержать его. Не тебе он мстит, государь, а как наследник Кестутиса добивается своих прав и идет прямо к цели Вот почему сегодня он является опасным и серьезным нашим и твоим врагом, ибо прямая дорога всегда надежнее и короче извилистой. Известно, государь, что в борьбе между друзьями или братьями выигрывает побежденный. И Витаутас теперь повсюду выигрывает. Но если бы ты, милостивейший государь, по-братски протянул ему руку…

— Я? — вспыхнул король. — Я?!

— Государь… — начало было епископ.

— Я никогда не протяну ему руки первым!

— Варвар! — снова прошептал князь Земовит.

— Светлейший государь, — снова заговорил краковский епископ, — только слабые не перестают мстить; люди, которые за зло платят злом, напоминают насытившихся однажды и снова проголодавшихся. Кто платит за зло добром или терпеливо переносит обиду, тому это воздается и в будущем приносит много радости и утешения. Сведение счетов с твоим братом и примирение с ним ты оставь нам. Ты только дай нам свое милостивейшее согласие. Иного пути нет: другого такого человека, как князь Витаутас, мы не знаем ни здесь, ни в Литве, ни в Белоруссии, ни в других краях. Только дай нам свое согласие по-братски протянуть ему руку, а уж мы все уладим; тогда он и от крестоносцев отойдет, и со Скиргайлой помирится, и власть с другими твоими и своими братьями-князьями поделит… Литва большая и широкая — всем хватит места.

— Значит, вы намерены сделать его моим наместником в Великом Княжестве Литовском? Хотите отдать ему всю Великую Литву, чтобы он княжил в ней? — намного спокойнее и уже не встряхивая волосами, спросил Ягайла.

Епископ нескоро ответил ему. И ответил так:

— Мы ему и отдадим, и пообещаем.

Король вытаращил глаза, посмотрел на епископа, посмотрел на краковского воеводу, бросил взгляд на канцлера, на надутого Земовита, на прелатов и, опустив голову, задумался…

— Хорошо!.. Я согласен, — подумав, ответил король и с этими словами кивнул головой.

— Мы и отдадим ему, и все посулим, милостивейший король, но и от него потребуем, в свою очередь, публично и торжественно подтвердить договор Кревской унии и обещать хранить верность тебе, государь, и Королевству Польскому, — подробнее проинформировал короля канцлер.