Валентин Азерников - Долгорукова

— Хорошо, Ваше величество.

— Соображения свои передай Лорису, он нынче дома, прихворнул что-то.

— Хорошо, Ваше величество. А могу ли спросить, как чувствует себя Ваше величество.

— Прекрасно. Знаешь, я давно себя так не чувствовал.

Богданович и Якимова показали Фроленко стоящую в задней комнате батарею, от которой тянулись провода в лаз.

— Как опустишь электрод в раствор, — сказал Богданович, — всё — она взорвётся. Понял? — Фроленко кивнул. — Ну ладно, я ухожу. Лавка закрыта. Никому не открывайте. Кроме Сони. Сделаете дело или если он не поедет здесь, уходите через двор на соседнюю улицу.

Фроленко снова меланхолично кивнул и достал из сумки бутылку вина и колбасу.

— Господи, как же ты можешь есть в такое время? — изумилась Якимова.

— Я должен быть в полном обладании сил, — невозмутимо ответил он.

Александр, садясь в карету, сказал Фролу:

— В Михайловский манеж.

— Какой дорогой прикажет нынче Ваше величество?

— Какой? Пожалуй, по Екатерининскому каналу. Карета, сопровождаемая терскими казаками, тронулась.

— По каналу, кажется, поехал, — сказала Якимова, вернувшись из помещения лавки в заднюю комнату.

— Уходим? — спросил Фроленко.

— Нет пока. Он может обратно здесь поехать.

— А коли нет?

— Тогда другой вариант вступит в действие.

Александр, выйдя из манежа в сопровождении свиты, уселся в карету и велел кучеру:

— В Михайловский дворец.

Перовская показывала Гриневицкому и Рысакову их места на канале.

— Если он направится в вашу сторону, я с места махну белым платком. Вот этим. Вы следите за мной, — и она пошла к мосту.

Александр пил чай у своей двоюродной сестры великой княгини Екатерины Михайловны. За столом был и брат Государя великий князь Михаил Николаевич с женой.

— Сегодня, дорогая, — обратился он к Екатерине Михайловне, — очень для меня счастливый день. Меня вчера простили мои дети. Я подписал к опубликованию правительственное сообщение о лорисовых реформах. Общество, Бог даст, успокоится, кончатся все эти покушения, и мы с твоей двойной тёзкой сможем наконец сделать то, что я давно уже задумал.

— Что же, Ваше величество?

Александр улыбнулся загадочно и, взглянув на Михаила, сказал:

— Знаете, я только в последнее время, прожив без полутора месяцев шестьдесят три года, постиг смысл этой жизни, вернее, предназначение человека в ней. И близок к тому, чтобы это осуществить.

— Нет, вы меня совершенно заинтриговали. По-моему, и Михаила Николаевича тоже.

Михаил кивнул:

— Изрядно.

— Потерпите, мои дорогие, скоро всё узнаете. — Александр поднялся. — Ты едешь, Миша?

— Да, вслед за тобой. Ты в Зимний?

— Да. Меня Катя с детьми уж ждёт. Я обещал им гулять с ними в Летнем. Приходи, коли будет охота. Сегодня замечательный день.

Он вышел из дворца, садясь в карету, сказал Фролу:

— Домой, той же дорогой.

— Но их светлость Екатерина Михайловна не велели два раза одной дорогой.

— Ну да ничего, мы ей не скажем. А то я опаздываю.

X. увидел издалека Перовскую — она кому-то махала белым платком. Он побежал к ней, но вдруг услышал взрыв.

Из разбитой кареты вышел Александр. Он был бледен и слегка прихрамывал. К нему подбежал полковник Дворжицкий — полицмейстер первого участка, на санях сопровождавший карету императора.

Александр перекрестился и спросил его:

— Схвачен ли преступник?

— Схвачен, Ваше величество. Но, Государь, благоволите сесть в мои сани и ехать немедля во дворец.

— Хорошо, но прежде покажи мне преступника. Поддерживаемый под руки, Александр приблизился к Рысакову.

— Этот? Хорош. Что тебе надобно от меня, безбожник?

Один из подбежавших спросил:

— Что с Государем?

Александр поглядел на спрашивающего и ответил сам:

— Слава Богу, я уцелел, но вон... — и он указал на раненых, лежащих на снегу. Рысаков [16] Рысаков Николай Иванович (1861-1881) — бросил первую бомбу в Александра II 1 марта 1881 г., не причинившую вреда. Хотя после ареста выдал почти всю рабочую народовольческую организацию, казнён вместе со всеми 3 марта 1881 г. зловеще усмехнулся: